Нам нужно разрешить въезд не только постояльцам отеля, но гостям ресторана, а машины сотрудников просто убрать к чертовой матери, чтобы не занимали место. Пусть наконец освоят метро.
Я несколько раз проверяю телефон, чтобы убедиться в отсутствии звонков и сообщений от Камиля. Ну и куда он запропастился? Сам ведь сказал: увидимся завтра. Или он снова рассчитывает занять мое нерабочее время? Как бы не так. Сегодня у меня по плану тренировка и поход в клуб с друзьями Ильдара.
Просидев как на иголках аж до четырех вечера, я решаю спуститься в ресторан за латте. Ох, когда Толик и остальной персонал узнают, какой переворот я затеяла в их обжитом гнезде, обедать здесь станет рискованно. Люди не любят нововведений, но без них не бывает прогресса.
— Тебе как обычно? — улыбается Леша, наш бариста. — Латте покрепче без сахара?
— Как хорошо ты меня знаешь. — Я выкладываю на стойку купюру и под жужжание кофемашины оглядываюсь.
Посетителей сегодня — кот наплакал, а официанты от скуки гоняют мух. Нужно срочно с этим что-то делать.
Мой взгляд перемещается в дальний угол, к столу, обычно закрепленному за Булатом, и замирает как приклеенный. Потому что там сидит Камиль, и он не один. Девушку с ним я уже видела однажды. Красивые лица легко запоминаются. Эта та самая модель, так мило обнимавшая его на офисном крыльце, к которой я отказалась ревновать.
И очевидно зря, потому что ровно в эту секунду она тянется к его щеке и нежно гладит. А он, гад, даже и не думает возмутиться и треснуть ее по руке.
20
Даже удивительно, как одна единственная секунда способна развеять целую гору самообмана, которым я старательно себя окружала все это время. Про то, что не планирую входить в одну воду дважды, и про то, что нас с Камилем связывает только работа, и про то, что слишком умна и сильна для ревности.
Вид этой романтичной киношной сцены ударяет по мне мощью взрывной волны, от которой тело разносит на кусочки. Звук того, как эти кусочки со звуком битого стекла валятся на пол, застрял в ушах.
Жаль, что все это происходит лишь на уровне моих ощущений, потому что в этот момент я была бы рада по-настоящему исчезнуть. Чтобы ни одна живая душа не увидела, как мне больно. Так больно, словно и не было того расставания.
