Уверены, что не хотите расспросить деда? Он наверняка допустил бы несколько пикантных преувеличений для пущего эффекта. Как, впрочем, и большинство других людей.
– Кажется, я расслышал в вашем голосе нотки горечи? – допытывался Дункан.
Сабрина, недоуменно моргнув, улыбнулась:
– Вы только что раскрыли мою тайну.
– Не может быть! Я пока жду страшных разоблачений.
– Нет, все уже вышло наружу. Вот только что.
Дункан драматически приложил ладонь ко лбу:
– Должно быть, у меня не в порядке с головой, потому что я не понял, в чем тут секрет.
– О, как вы можете быть таким забывчивым, ведь сами только что сказали, будто распознали нотки горечи в моем голосе. Это и есть моя тайна. Остальное… – Она небрежно отмахнулась. – Остальное известно всему свету, так что нет никакого смысла скрывать.
Дункан снова многозначительно воззрился на собеседницу, словно давая понять – на это раз никакие глупости не улучшат его настроения. Чтобы подчеркнуть это, он пояснил:
– Стоит ли напоминать вам, что я совсем недавно присоединился к почтенному здешнему обществу и могу не знать самых простых и всем известных вещей?
– В таком случае позвольте изложить вам вкратце печальную историю моего рода, хотя, поверьте, это не так уж интересно.
Ламберты, мои ближайшие родственники, славятся тем, что умирают не естественной смертью, а уходят из жизни добровольно. Это и дало повод окружающим утверждать, что в жилах членов моей семьи течет дурная кровь и что я, несомненно, пойду по той же кривой дорожке. По правде говоря, некоторые просто понять не могут, почему я до сих пор жива, и даже полагают, что я давно на том свете, а вместо меня они видят…
– Призрака?
– Совершенно верно.
Кажется, я уже упоминала об этом.
Дункан кивнул:
– Пожалуй, мне бы хотелось услышать более подробный вариант, объясняющий, почему вы немного расстроены таким положением дел.
– Не расстроена, Дункан. Иногда я даже нахожу это довольно забавным, как в тот день, когда бедняжка леди Марлоу, отнюдь не отличавшаяся худобой, завизжала на весь дом, прежде чем свалиться в обмороке при виде вашей покорной слуги.
И если не все услышали ее вопли за шумом голосов, многие почувствовали нечто вроде землетрясения, когда она рухнула на пол. Какой-то джентльмен даже сделал комплимент хозяину дома, похвалив архитектора, соорудившего удивительно прочный пол, способный выдержать столь серьезное испытание: к сожалению, леди была на редкость грузной, и… О, не сдерживайтесь. Я же вижу, что вам смешно.
