Он даже не посчитал это грубостью по отношению к такой особе, как она. Незаслуженные оскорбления раз и навсегда заставили Дункана отнести Офелию к разряду людей, не стоящих его внимания. Будь она мужчиной, наверняка стала бы его злейшим врагом.
Его решительность побудила ее ринуться вперед.
– Подождите! Куда вы?! – В голосе Офелии впервые прозвучало смущение.
Дункан замедлил шаг и, не оборачиваясь, бросил:
– Я пришел сюда не для того, чтобы стоять и глазеть на ваши прелести, красотка, подобно остальным болванам в этой комнате.
Хотите что-то сказать – милости прошу.
Офелия мило покраснела.
– Я собиралась объяснить, почему была не слишком приветливой при первой встрече.
– Значит, англичане так это называют? Не слишком приветлива? Постараюсь не забыть об этом в следующий раз, когда соберусь кого-то оскорбить.
– Дело не в этом, – запротестовала Офелия. – Я была шокирована!
– Как сейчас? – скептически осведомился он. – Но чем же? Моим шотландским диалектом? Или костюмом? Вы, я полагаю, такого не ожидали?
Офелия тяжело вздохнула:
– Пожалуйста, попытайтесь понять.
Я была уверена, что мы совсем друг другу не подходим.
– И что я дикарь?
– Ну… да, я этого опасалась. Но теперь осознала, как была глупа. Вы совсем не похожи на дикаря.
– На вашем месте я не был бы так уверен в этом, – усмехнулся он, намеренно вернувшись к почти неразборчивому шотландскому выговору.
– Беда в том, что я жестоко ошибалась.
Дункан чувствовал, что других слов извинения не дождется. Да Офелия такого слова, как «простите», просто не знает, ведь в ее представлении она всегда права и никому не причинила зла.
– Итак, вы ошибались. Прекрасно. Это все, что вы собирались мне сообщить?
Его желание поскорее распрощаться было очевидно, и только такая эгоистичная особа, как Офелия, не смогла этого заметить.
– По правде говоря, я думала, мы можем все начать заново! – выпалила она. – Ну, понимаете… просто забыть о первой встрече, словно ее никогда и не было.
– И мы по-прежнему обручены?
Офелия встрепенулась и одарила Дункана ослепительной улыбкой:
– Совершенно верно.
Не правда ли, блестящая идея?!
Неужели она не поняла, что он просто шутит? Похоже, нет. Она совершенно серьезна! Поразительно! Неужели действительно воображает, будто он способен выбросить из памяти то, как бесцеремонно его унизили перед незнакомыми людьми? Все, сказанное ею тогда, предназначалось не столько для него, сколько для ее потешающихся над ним приятелей.
