Но ведь он очень быстро понял, что за ослепительной внешностью скрывается не слишком приятная особа. Значит, ее откровенное признание ничего не изменило бы.
Но она всячески интриговала, старалась убрать его с глаз долой и вполне преуспела в этом.
– Ты очерняла мое имя и распускала мерзкие сплетни на каждом углу! Тоже с этой целью?
– Не мели вздора, – пожурила его Офелия. – Ты тут совершенно ни при чем. Я просто стремилась показать родителям, что ты не годишься мне в мужья и следует как можно скорее расторгнуть помолвку.
Но ничего не получилось. Они готовы были любой ценой тащить меня в церковь. И нечего притворяться, будто ты так уж обижен. Другое дело, если бы все оказалось правдой, а так люди жаждали встретиться с тобой и увидеть собственными глазами, настолько ли беспочвенны слухи.
Дункан скорбно покачал головой:
– Неужели не понимаешь всю мерзость такого плана, тем более что достаточно было обыкновенной правды…
– Правды?! – с горечью воскликнула Офелия. – Разве я не пыталась? Сотни раз твердила родителям, что не желаю становиться женой человека, которого в глаза не видела.
А теперь скажи откровенно: как ты отнесся к тому, что помолвлен с девушкой, имени которой не знаешь? А, не важно, тебе, очевидно, было все равно, если ни разу не возразил.
Дункан смущенно вспыхнул. Офелия не совсем права. Узнав о женитьбе, он вспылил, точно как она. Если, разумеется, она не лжет по обыкновению.
– Видишь ли, – выдавил он, – я сам узнал обо всем только за несколько дней до приезда сюда.
Я достаточно взрослый человек, чтобы выбрать себе жену. Невилл ошибся, считая, что имеет право сделать это за меня. Я бы сразу отказался от договора, но меня упросили сначала повидаться с тобой, что и было сделано.
Теперь Офелия покраснела.
– Но откуда мне было знать? – оправдывалась она. – А теперь, любитель истины, ответь: ты разорвал бы помолвку, если бы я не оскорбила тебя?
– Нет, – твердо ответил он. – Скорее всего не сразу. Ты настоящая красотка, этого нельзя отрицать.
Но не потребовалось бы много времени, чтобы сообразить: твоя душа не похожа на лицо. Теперь у нас нет выхода, и во всем виновата ты. Не стань ты смертельным врагом той девицы, что нас увидела, все можно было бы уладить.
– Вряд ли, – возразила Офелия. – Купить молчание почти невозможно, и никогда нельзя быть уверенным, что человек сдержит слово.
Дункан растерянно развел руками:
– Не обязательно кого-то покупать, Офелия.
