— Попробуйте пронести что-нибудь!
Клинок вернулся, и Острозуб дал ему походный мешок с остатками нашего ужина. Воин снова без малейшего сопротивления пересек невидимую черту, прошел несколько десятков шагов по карнизу, а затем вернулся и передал мешок обратно.
— Работает! — крикнул Адриан, и в его голосе было столько же радости, сколько и у орков.
— Мы свободны? — спросил Дробитель, подходя к краю. — Действительно свободны?
— Орки — да, — ответил Адриан. — Заклинание мы изменили так, чтобы оно пропускало только «детей земли», как пели в ритуале.
— А маги? — спросил Острозуб, глядя на нас с Адрианом. — Вы ведь тоже должны проверить?
Адриан и я переглянулись. В глубине души мне хотелось проверить, сработает ли барьер и для нас, но магистр покачал головой.
— Слишком рискованно, — сказал он. — Если что-то пойдет не так, если барьер все-таки нас не пропустит или начнет высасывать силы, мы можем не вернуться. А нас двоих здесь должен увидеть весь народ. Доказательство того, что люди и орки могут быть союзниками.
— И потом, — добавила я, — нам нужно убедиться, что изменения работают во всех общинах. Проверим сначала в Сарготе.
Той ночью в лагере царил праздник. Орки пели песни, рассказывали легенды о древних шаманах и строили планы на будущее. Впервые за триста лет у них появилась настоящая надежда на свободу.
Я сидела чуть поодаль от шумного костра, глядя на звезды, которые здесь, на вершине мира, казались огромными бриллиантами, рассыпанными по черному бархату. Усталость была невероятной, но на душе было светло.
— Ты не празднуешь со всеми? — тихо спросил Адриан, присаживаясь рядом.
— Слишком устала, — призналась я. — И слишком много эмоций. Не верится, что получилось.
— Понимаю, — он помолчал, глядя на звезды. — Сегодня ты спасла целый народ, Эмма. Вернула им то, что было отнято триста лет назад.
— Не я. Мы все вместе. Без Грока и Зубы, без Скалолома и его памяти о древних ритуалах, без веры всех орков… я была бы бессильна.
— Ты была сердцем этого чуда, — мягко возразил он.
Он вдруг взял мою руку. Его ладонь была теплой и сильной, и от этого простого прикосновения по моему телу пробежала волна тепла, не имевшая ничего общего с магией.
— Когда все это закончится, — сказал он, не сводя с меня глаз, в которых отражались далекие звезды, — что ты будешь делать? Теперь ты свободна. Можешь вернуться в столицу, найти работу при дворе.
— Я не хочу в столицу, — честно ответила я, переплетая наши пальцы. — Не хочу работать при дворе.
