— Это была разведка, — мрачно сказал Адриан, спускаясь со стены и тяжело дыша от магического истощения. — Теперь они знают наши слабые места.
— И скоро вернутся в большем количестве, — добавил Гром, вытирая пот с лица. — С тем, кто ими управляет.
Мысль была настолько тревожной, что на несколько секунд в общине воцарилась тишина. Только стоны раненых и потрескивание горящих остатков частокола нарушали зловещее безмолвие.
— Кто-нибудь ранен? — крикнул Гром, осматривая поле боя, усеянное телами тварей и лужами их ядовитой крови.
— Здесь трое раненых! — отозвалась Урга, склонившаяся над упавшим воином.
— И здесь двое! — добавила Бракка, осматривая молодого воина, чья рука была в крови.
Несколько орков получили серьёзные ранения. Клинка полоснули когти воздушника, оставив глубокие борозды на его груди. Железнокожего обожгла кислотная кровь кольцевика, и кожа на его руке покрылась болезненными язвами. Ещё двое воинов получили рваные раны от когтей и зубов тварей.
Я с состраданием оглядела пострадавших и, не сказав ни слова, развернулась и побежала на кухню.
Пусть Адриан увидит мою истинную силу — мне было всё равно. Пусть узнает, что я не та, за кого себя выдавала. Сейчас важнее было спасти тех, кто спас всех нас.
В кладовой я быстро собрала нужные ингредиенты. Корень жизни, листья серебряной ивы, цветы горной арники — всё для супа восстановления. Но на этот раз мне нужно было приготовить его в больших количествах и сделать намного сильнее обычного.
Я поставила на огонь три больших котла и наполнила их водой.
Пока вода нагревалась, принялась готовить ингредиенты — и тут окончательно перестала сдерживаться.
Магия хлынула из меня как из прорвавшейся плотины, отзываясь на отчаянную необходимость помочь тем, кто стал мне дорог. Это была не та размеренная сила, что помогала мне в обычной готовке, это был поток первозданной мощи, рождённый желанием исцелить.
Ножи по мановению мысли поднялись в воздух и принялись нарезать коренья со скоростью, недоступной человеческим рукам.
Лезвия двигались так быстро, что сливались в серебристое мерцание, превращая сухие корешки в тончайшие полоски за считаные секунды.
Листья серебряной ивы сами отделялись от стеблей, поднимались в воздух и растирались невидимыми руками, превращаясь в серебристую пыль, каждая частичка которой была насыщена целебными свойствами."
"Цветы арники исчезали целыми горстями, превращаясь в ароматный порошок золотистого цвета, который сыпался в котлы как звёздная пыль.
