Я просто выплескиваю то, что так рвётся наружу.
– А о ребёнке ты нашем подумал? Что я скажу ему через пять лет? Прости, твой папа вышел за хлебом и не вернулся, бросив нас? Или сказать прямо, что Саидов – убийца, а? Ты – эгоист, Амир! Всё делаешь ради себя! А я просто не хочу, чтобы ты попал в тюрьму! Снова!
Я останавливаюсь, прекращая свой поток слов. Но рыдать хочется безумно.
Я даже первой причины его пребывания в тюрьме не знаю!
– Поэтому ты сейчас останешься здесь. Или…
Я замолкаю, не зная, что сказать.
Губы дрожат, глаза слезятся.
Смотрю в тёмные глаза и бездвижное выражение лица. Амир ничего не говорит. Только смотрит, прожигая взглядом. Губы сжаты в тонкую полоску.
– Можешь не продолжать, – наконец доносится от него. Слова, сказанные с трудом, приносят мне облегчение. Я выдыхаю, перестаю бить его и всё, что сейчас пытаюсь сделать – не заплакать."
"Но слёзы против моей воли прорываются наружу.
Амир делает шаг вперёд, обвивает мои плечи, прижимает меня к своей груди. Вдыхаю запах чистой рубашки, его тела и не сдерживаюсь, пуская первые слёзыю
Да чёрт… Почему я стала такой плаксой?
– Прости, – раздаётся сверху.
– Опять из себя вышел.
Трусь носом о его грудь и на мгновение представляю, как всё бы это было. Я… Приехала бы домой. Там меня ждала бы бабушка, Ася. Мы бы с моим ребёнком так и жили дальше, но… Не знаю. Что-то на душе волнительно. И не то.
Одиноко. Пусто.
– Что он успел сделать?
Я отрываюсь от него, беру за руку.
– Обещай, что не помчишься сломя голову убивать его.
Я вижу сомнение в его глазах.
– Всё зависит от того, что ты скажешь.
Громко выдыхаю, кажется, уже принимая Саидова таким, какой он есть. Тяну его обратно на диван в гостиной и раздумываю, стоит ли говорить всё.
Но врать я ненавижу.
Поэтому, когда Амир располагается рядом, напрягаясь, я опускаюсь головой ему на колени. Чтобы если он вдруг дёрнется – не сорвался с места, готовя кулаки.
И он это понимает. Зубы сжимает, нервно хватает меня за распущенные волосы и наматывает их на пальцы.
Изредка касается макушки, делая массаж. И в эти секунды я забываюсь, не говоря ни слова.
Но рассказываю, что и как было. Про удар, про ребёнка…
И подумать не могла, что это он такую подлость совершит.
И лишь для того, чтобы отомстить…
Больно. Признаюсь.
Вижу, как Амир держит себя в руках. С трудом. Ноги у него каменные. Как и тело. Ударишь – сломаешь быстрее кулак, чем его. Он настолько напряжён, что я боюсь шевельнуться.
