Папка была увесистая — вероятно, отец долго лечился.
— Боже, — я вздохнула.
У папы действительно был рак. Результаты последнего обследования были датированы февралем. А в марте его не стало.
Смахивая дурацкие слезы, я читала, читала, читала…
Затем захлопнула папку и прижала ее к себе так сильно, как хотела бы обнять отца.
Я встала с места. Не хотелось видеть жалость в их глазах.
— Маша, еще увидимся, — прошелестела я.
Я не лгала. Теперь моя судьба с этой девушкой — неразрывно связана. Наши мужья, как оказалось, общаются тесно.
Бросив взгляд на Игоря, я заметила, как он смотрит куда-то вдаль — за мою спину. В сторону выхода из ресторана.
— В чем дело? — я оглянулась, но не заметила никого подозрительного.
— Показалось, — нахмурился Игорь.
— Я сообщу мужу, что вы отдали мне документы. Еще раз спасибо, Игорь.
Я посмотрела на Виктора и кивнула, мол, можем идти. Виктор все понял без слов, он повел меня обратно к лифту. Коридор был длинным и безлюдным, мне казалось — мы шли вечность.
И все было более-менее хорошо.
Я стирала накатывающие слезы, по пути еще раз прочитывая диагноз, поставленный папе. Опухоль головного мозга. Дата, печати, диагноз. Последний, кстати, неутешительный.
Давид доказал мне, что я не права.
Снова.
Это чертовски больно, но также я благодарна ему. Он делает все для меня.
— Госпожа!
Я обернулась.
В эту секунду раздался выстрел.
Я такие вещи сразу понимала. В памяти отложилось, как стреляет оружие. Навечно.
— Виктор! — закричала я.
Я отшатнулась. Тело охранника передо мной медленно оседало вниз.
Еще эти дурацкие слезы так невовремя лишили меня зрения — перед глазами все расплывалось.
Поэтому я не успела осознать.
Поэтому я не успела увидеть.
Но по запаху сразу поняла — за моей спиной был Доменико.
Позже я пойму, что он выжидал нас за углом, ведущим к лифту.
Голову прожгла боль, и в глазах резко задвоилось. Он ударил меня, обездвижил. Я почувствовала, как грубые руки ублюдка схватили меня за волосы и силой затащили в какой-то номер.
Здесь было так тихо, что жуткий голос Доменико остро впечатался в память, кажется, навеки:
— Помнишь, что я обещал тебе, маленькая шлюшка? Придет время, и я с тобой разберусь, — он ухмыльнулся, — время пришло.
Глава 38
Когда боль в затылке немного отпустила, я смогла повернуться, чтобы взглянуть в его лицо. Вместе с пониманием случившегося пришло озарение. И неужели я любила этого подонка?
Затем появилось стойкое желание плюнуть ему в лицо.
Что я успешно и сделала.
