Я тебе не поверю, — процедила Жасмин.
Я стиснул зубы.
— Ты поверишь, — обещаю хрипло.
Ночь с ее слезами.
С истериками.
И обязательно с поцелуями.
Глава 32
Разговор я начинаю сразу, пока Жасмин не пришла в себя. Ее сопротивление только навредит ей.
— Однажды мне поступил заказ. Я уже забыл о нем и не вспомнил бы.
Я смотрю прямо ей в глаза.
— Признаюсь честно. Я забыл о тебе и о том дне, потому что научился стирать память о таких событиях.
— Я не хочу тебя слышать, — процедила Жасмин.
— Я продолжаю, ясно? Такой заказ мне поступил впервые.
Заказчиком и наказуемым было одно лицо. Твой отец.
— Замолчи. Я не хочу, слышишь?! Ты лжешь, чтобы получить меня!
— Да я уже получил тебя. Ты сама прыгнула ко мне в постель. Я еще тогда получил тебя, когда впервые трахнул. Вспомнила, девочка?
Блядь."
"Не хотел быть грубым.
Не хотел видеть ее слезы.
Я откровенно вспылил и сразу вскочил с места, лишь бы ей не навредить. Не заставить слушать силой. Не дать отрезвляющую пощечину, в конце концов.
Жасмин этого не заслужила.
Провожу ладонью по лицу и продолжаю уже спокойнее:
— Твой отец обратился ко мне. Сам. Он был болен и пожелал умереть быстро.
— Ты лжешь. Давид, прекрати это делать. Будь честен со мной и скажи, что тебе заплатили за мою семью. И за меня.
На лице Жасмин — непроницаемая маска.
Не достучаться.
Не поверит.
Тогда я запираю дверь, чтобы нас никто не побеспокоил, и просто начинаю рассказывать.
Жасмин начинает плакать — украдкой. Но я вижу, как слезы падают в воду. Надеюсь, в воде ей тепло и хоть немного комфортно, несмотря на мое присутствие.
Знаю, что ей страшно, но подхожу к ней из-за спины и растираю напряженные плечи. Если не поверит, я ей это внушу. Я заставлю ее поверить.
Жасмин не двигается. Только плечи изредка дергаются.
— У него обнаружили рак, Жасмин. Слушай, — я тяжело вздохнул, — я уже не вспомню подробности. Олег сказал, что на его стадии рак уже не излечить. Говорить семье он не желал, как и мучить вас, когда придут сильные боли.
— Я тебе не верю. Не верю.
Ты лжешь.
Жасмин вторит это как мантру и тяжело дышит.
Ей больно. Я откладывал правду до последнего. Хотел дождаться, когда найду для нее лучшего врача, чтобы не перекладывать это на ее больное сердце.
Видит Бог, я долго ждал.
— У него был один из самых хреновых прогнозов, Жас. Его сжирал самый мучительный рак. Если надо — я подниму документы с клиники, в которой Олег проходил обследование.
Жасмин шептала себе под нос всякий бред. На нее было невыносимо смотреть.
