— Давид, мальчик мой, вчера за тобой пришел Доменико. Сегодня пришли другие. Завтра они приедут сюда сами. И убьют всю твою семью. Тебя все равно вернут домой, и только тебе решать, кем — главой влиятельной семьи или трупом.
Я закатил глаза:
— Поэтому я не хотел говорить тебе о Доменико…
— Как ты посмел!
Эльдар резко ударил кулаком по столу. Я подавил в себе эмоции и упрямо посмотрел ему в глаза.
Я не говорил отцу о приезде Доменико в Россию и о покушениях на меня. Знал, что отец сразу же будет настаивать на возвращении в семью, которую я ненавидел.
Конечно, все эти месяцы, что я пропадал, они с матерью знали, что я жив. Подвергать мать такому стрессу я не смел — не в том она возрасте, чтобы переживать ложную смерть сына. Пусть даже приемного.
Эльдар сам отослал меня на Сицилию, об этом знали самые близкие. Я не должен был, но вернулся обратно.
— Отец, успокойся. Ты покраснел.
— Твоими усилиями, — процедил Эльдар и сел обратно за свой стол, — а я еще должен дожить до зрелости своего внука Руслана.
Только попробуйте уложить меня в могилу раньше времени.
— Да, за сына Рустама ты взялся основательно. Но меня не трогай, отец. Я благодарен тебе за то, что воспитал. Я уже говорил тебе перед отъездом и скажу еще раз: Сицилия не моя, — предупредил тихо.
— Я не собираюсь хоронить тебя! — взбесился моей твердолобости отец, — ты вернешься на Сицилию, если хочешь жить, и станешь полноправным членом своей семьи, Давидо Романо!
Я склонился над столом и предупредил:
— Не произноси эту фамилию вслух.
Слышать не хочу эту фамилию. Чтоб он сдох.
— Это твой отец.
— Ты — мой отец. А не тот ублюдок, изувечивший мою мать.
Эльдар растер свое морщинистое лицо руками. Нет, отец у меня был еще мужиком что надо, вот только годы брали свое. Он все еще тешил себя надеждами, что я вернусь на Сицилию и возглавлю свою семью. И ему польза, и из меня человека сделает. Так он считал.
Но если я и вернусь на Сицилию, то только для того, чтобы воздать ублюдку по заслугам.
Я резко поднялся с места.
— Разговор окончен, отец. А теперь извини, меня ждет моя жена. Она напугана, и я должен ее успокоить.
— Постой, Давид. Не думаешь о себе, подумай о детях. Или о Жасмин. Стреляли в нее.
— Я смогу ее защитить.
Эльдар метнул в меня яростный взгляд. Я дал ему время успокоиться, сердце немолодое у него. Я за отца боялся, потому что любил.
— Хорошо. Присядь, Давид, давай поговорим о твоей молодой жене. Я кое-что узнал относительно нее.
— Валяй.
