— Мне кажется, я никогда не буду готова…
Я подняла взгляд, пытаясь прочитать его мысли.
Нет.
Там звенящая тишина и жесткая сосредоточенность. Я не знала, о чем думает Давид, а так хотела.
Рад ли он, что стал отцом?"
"Как бы сильно я не хотела отрицать очевидное, но я подарила ему детей. И навеки привязала себя к нему.
— Я тоже думал, что не готов, — глухой ответ.
Тем не менее Давид первым толкнул дверь. Его сильная ладонь уперлась в мои лопатки и легонько подтолкнула внутрь. Здесь было тихо. Я сразу поняла, что дети спали, а я так хотела их услышать.
— Давид Эльдарович, добрый день, — кивнул доктор и отошел в сторону.
Дочь и сын лежали в прозрачных кювезах*. Одни. Рядом были врачи, но без мамы и папы — они были одиноки, никому больше не нужными.
На глаза навернулись слезы. Я сделала несколько торопливых шагов и оказалась рядом, вглядываясь в их крохотные лица.
Кого взять на руки первым? И кто из них — кто? Где сын, а где дочь? Взгляд заметался, руки вспотели, за несколько секунд я передумала тысячу вопросов и так и не пришла к точному ответу.
А смогу ли?
А как правильно?
Можно ли сейчас взять их на руки?
Давид стоял чуть поодаль и, кажется, даже не дышал. Смотрел, как доктор проделывает манипуляции и молчал. Внешне — камень, но внутри Давид слишком слаб, чтобы помочь мне с первыми шагами.
— Хотите взять сына на руки?
— Конечно, — не раздумывая.
И дочь тоже. Но не двоих сразу. Я и одного не знала, как держать. На мое счастье, доктор помог: все объяснил и показал…
Когда сын оказался на моих руках, я случайно забыла, что изредка нужно дышать.
Сделала вдох, и так и застыла. Когда детские глаза сонно распахнулись, я слабо улыбнулась. И не сразу, но все же задышала… тихо, медленно, чтобы не напугать.
Обычно спрашивают, на кого похоже дитя.
Но в первые минуты нашего с сыном знакомства я даже думать ни о чем не могла. Отметила лишь темные глаза и то, какие дети, оказывается, крохотные.
— Мальчик оказался более сильным, — в сознание проник голос доктора, — он быстро добрал недостающий вес в отличие от своей сестры.
Врач говорил, что-то еще. Называл параметры — вес, рост.
Но я ничего не запомнила.
Благо, что я сразу решила сесть, потому что ноги не держали. Пусть Давид слушает, а потом мне все расскажет…
А пока я понежусь в объятиях этого мальчугана и совсем немного размякну. Он такой сладкий. Маленький. Мой.
Ко мне кто-то подошел, и я осторожно прижала сына к себе. Не отдам.
Я упрямо сцепила челюсти и посмотрела наверх. Это был Давид.
