Уже завтра."
"— А что насчет имен? — я робко улыбнулась, — я много думала и у меня есть несколько вариантов.
Я только заикнулась о чем-то привычном, о нормальном, о важном. Проявила участие и пошла на контакт…
Он ведь так долго этого ждал.
Но Давид не оценил мое воодушевление. Он сразу понял, что этой темой я ушла от вопроса нашего брака, и разрушил все в одночасье:
— Вопрос имен не обсуждается.
— Я не понимаю.
— Жасмин, имена для сына и дочери давно выбраны. Все решено.
Давид внимательно посмотрел на меня.
Я нахмурилась.
Рушь все. Рушь полностью, Давид Басманов.
Возьми насильно в жены.
Лиши выбора.
Запрети все, о чем я мечтала.
— Кем решено? — я обреченно прикусила губу, заведомо зная ответ.
— Мной. Многое в нашей жизни будет решено мной, моя девочка. В том числе то, что ты все равно станешь моей женой. Советую смириться и облегчить жизнь нам обоим прямо сейчас.
Глава 26
Давид давно все решил.
Решил, что я стану его женой.
Решил, как назовет наших детей.
Мое мнение — так, формальность.
Я кивнула, набираясь самыми лестными словами, которые я хочу бросить ему в лицо. Пусть взбесится, пусть разозлится.
Давид все равно мне больше ничего не сделает. Все, что он мог отнять, уже отнял.
Я открыла рот, собираясь сказать ему все, что вознамерилась, когда в палату зашел Эльдар.
Еще один Басманов на мою голову.
— Давид, позволишь поговорить с Жасмин?
Не вопрос — утверждение.
Давид кивнул:
— У тебя есть десять минут, отец. Не больше. И только попробуй ей угрожать.
Бросив на меня пристальный взгляд, Давид вышел из палаты, оставив меня наедине со своим отцом.
— Добрый вечер, Жасмин. Рад снова видеть тебя.
Темные глаза зрелого мужчины остановились на мне.
Я похолодела.
Я знала Эльдара в лицо, мы встречались с ним раньше почти сразу после того, как Давид вышел из тюрьмы. Давид привел меня в дом своей семьи ненадолго, мы быстро уехали. Я смутно помнила тот вечер, это было новоселье Рустама и его жены.
— Здравствуйте.
Смотреть Эльдару в глаза было стыдно — он ведь все еще считает, что это я покушалась на его сына.
Да и детей собиралась увезти — фактически его внуков.
— У тебя с моим сыном есть некие разногласия, так? Ты его не любишь.
Эльдар не спрашивал об очевидных вещах. Люблю ли я Давида? Я не задавала себе подобные вопросы никогда.
— Это взаимно, — поправила я.
На мой ответ глава семьи улыбнулся уголками губ — так же иронично, как умел это делать Давид. Но я знала, что улыбка столь влиятельного человека ничего не значит.
