— Посмотрите на показатели: шансы у вашей жены крайне минимальны. Ее сердце слишком слабо. Оно просто не выдержало такой нагрузки.
— Кто велел тебе спасать детей, а не женщину? — спрашиваю тихо.
— Распоряжение Эмина Шаха. Мы заключили контракт на роды в январе.
Я потер лицо, нервно постукивая пистолетом. Врачом быть не надо: литр крови не за секунду ушел. Она даже не пыталась ее спасти.
— Мне жаль, но девушку уже не спасти. Слишком поздно.
Один выстрел.
Блондинистая голова дернулась, тело упало на пол. Я прищуриваюсь, рассматривая ее орущую напарницу.
Эта сучка ввела мне снотворное. Если бы не Игорь, я бы не проснулся. Убили бы Жасмин и глазом не моргнули.
Но пока она дышит, шанс еще есть.
— Давид! Давид, мы здесь!
Машка. Вот молодец, девчонка. Не подвела: за ней следом заходит врач в сопровождении Игоря.
— Здесь небольшой труп, — оповестил его.
— Доку можно доверять, — кивнул Игорь.
Я отступил. Врачом была немолодая женщина, она без разговоров приступила к делу и заслужила этим мое доверие.
— Какая потеря крови?
— Сказали, литр.
Маша застыла у входа, с ужасом посмотрев на Панину. Надеюсь, проблем не возникнет. Я дал ей поручение запереть медсестричку за отдельной дверью… не решил пока, что с ней делать.
— Я могу помочь, я акушером здесь работаю, — Маша встала рядом со мной.
— Ты иди к новорожденным и доложи мне об их состоянии, — сухо отозвалась доктор, — Игорь, ступай за девчонкой и проследи. Я ей не верю. Такое не пускают на самотек, сам понимаешь.
Мы остались наедине.
Я напряженно сжал кулаки и не знал, куда себя деть. Датчики пищали, нервируя до жути. Лицо доверенного врача было непроницаемым — она без слов спасала чужую жизнь.
Шло время и клокотало сердце.
Вернулась Маша. Сообщила новости. У меня родились сын и дочь."
"Оба стабильны, а я убирал мокрые пряди с бледного лица Жасмин, вытирал кровь с ее искусанных в мучениях губ и не понимал, что мне делать с этой информацией, если ее не станет.
До полного восхода солнца на подмогу приехали еще два врача.
Их всех провела Маша, мы закрылись в совмещенном боксе как в бункере. За стенкой доносился детский плач, а здесь — напрягали чертовы датчики.
Пилик, пилик. До костей пробирало.
Я не отходил от Жасмин, но никто из врачей не давал прогнозов — возможно ли привести ее жизненные показатели в норму или все зря. Говорили только, что дети стабильны. Удивлялись, но оказывали всю необходимую помощь. Слава Богу, в этом боксе было все, что нужно для Жасмин и новорожденных.
