Едкий пот заливал нам глаза и очень хотелось снять с себя форму и броню.
Лично я уже давно не обращал внимания, что шагаю по мягкому полу, который скрипит под ногами… Это рвутся те самые мышцы под нашим весом. Твою мать, вот же гадость какая…
Какое-то время коридоры казались однообразными, пока вдруг розовые наросты на стенах и потолке не начали увеличиваться все больше и больше. Это напоминало какую-то адскую глотку, в которую мы с каждым шагом забирались все глубже и глубже.
Плотность этой мерзости на полу тоже увеличивалась, поэтому идти становилось труднее.
Мы то и дело поскальзывались на этой хреновине. Кстати, вот еще неприятное открытие — один из Мироходцев упав оперся на эту штуку рукой и выяснилось, что эта паскуда очень сильно жжет кожу. Всего за несколько секунд вся рука у него покрылась волдырями, так что целителям пришлось немного потрудиться, чтобы привести его в форму.
— Ребята, может быть выберем другой коридор? — спросила Подарина, когда заросли этой розовой кожи впереди стали настолько плотными, что двигались мы с большим трудом.
Ведь нам приходилось стараться не задевать их, а это становилось все сложнее. — Не нравится мне все это…
— Чем тебе другой будет лучше? — пропыхтел Минин. — К тому же, Соколов правильно говорит — выбрали одну сторону, вот ее нужно и придерживаться. Иначе будем по кругу топтаться без толку.
В этот момент где-то впереди послышался характерный громкий хруст. Этот звук ни с чем невозможно спутать, так обычно хрустят куриные хрящи на зубах или тонкие кости… А затем раздался крик, но это был не крик боли, а констатация печального факта.
— Оно сожрало его! Парни эта розовая херь сожрала его!
Я буквально почувствовал, как под моими ногами прокатилась волна, и от мысли, что это оно переваривает нашего парня меня просто чуть не стошнило. Мы все почувствовали, как кольцо розовых мышц вокруг нас начинает сжиматься.
Затем я увидел, как где-то впереди заработали электромаги, поджаривая эту мерзость электричеством и сам со своей стороны выбрал место потолще и подпалил ее.
Звук внутри куба изменился. Казалось, ему совсем не понравилось то, что мы делали. Гул работающего механизма явно стал намного громче, а промежутки между чавкающими звуками реже. Спустя еще немного времени, давление на нас также внезапно ослабло.
Розовая мерзость, которая здесь была повсюду, вдруг начала стремительно уменьшаться и исчезать, оголяя стены и оставляя после себя лишь ржавое железо, сталь и металлические прутья.
