Но Хэд решила, что быть мне сильным магом, а стало быть, потерять возможность улавливать остальные Нити на год раньше положенного – отличный вариант."
"Когда-то я просто невероятно ждала этого. Стать настоящим магом, сосредоточиться на Воздухе, начать видеть и ощущать его четче, ярче. Но кто знал, что все эти остальные Нити так важны для меня? Что терять с ними связь будет так больно и страшно? Я не хотела, чтобы они меня покинули, не хотела больше никогда не увидеть общей картины естественных плетений мира, не хотела, глядя на ткань мироздания, улавливать только тоненькие серебристые паутинки на сером фоне.
Сейчас, когда это происходит по-настоящему, все оказалось просто невероятно ужасно.
Жертвой своего дурного настроения я избрала Найта. Рут сама теряла Зрение, так что наши состояния были приблизительно одинаковы. Саару, самый старший из нас, давно уже не видел ничего, кроме Огня, и просто утешил бы меня тем, что я сильный маг, оказывается. Мирош был чуть младше, он пока еще сам об этом кошмаре мечтал и никаких моих страданий не понял бы в принципе.
Оставались Шаан и Найт. Ассаден бы, конечно, уловил мои чувства и наверняка нашел достойные слова утешения, не сомневаюсь. Но он был как Анха – невероятно влюбленным в свой Разум магом, которому что он видит другие Нити, что нет – совершенно безразлично. Я знаю, он уже давно, слишком рано, как и я, потерял Зрение, но никаких особых чувств по этому поводу не испытывал. Или не показывал.
Полагаю, ему было немного грустно, но только немного. Мне ли не знать – мы с Шааном выросли вместе и слишком хорошо друг друга понимали. У меня, в принципе, не было никого ближе него, что неудивительно. Пока не появился Найт. Сейчас их в моей жизни стало двое. Такое неразделимое единство, с которым я смирилась и за которым, если честно, обожала наблюдать. Они были похожи, даже внешне. Теперь, после того как Найт провел в Элледе полгода, большую часть времени тренируясь с Шааном, особенно.
От того невероятно худого, долговязого мальчишки с недоверчивым пристальным взглядом не осталось и следа. Высокий, сильный, с бронзовой кожей даже зимой, совершенно черными глазами, где и зрачка видно почти не было, зато застыла та же ехидная насмешка, что у его учителя или Шаана. Он, наконец, собрал свои вечно растрепанные темные волосы в нормальную прическу, избрав ту же самую, что носили Анха, его сын и Рицико.
