– Он тебя туда и отправит, – ехидно добавил Рицико, – потому что устанет до ужаса от однообразной компании.
– От тебя за эти годы не устал вроде, брат королевы, – иронично отозвался Анха.
– Приятно слышать, Великий Мастер, – весело ответил хэдден, но явно предпочел больше не провоцировать и замолчать.
Я уже, как и остальные, слишком хорошо понимал, что обращение Анха к Рицико подобным образом означает только одно – терпения мастера на некоторые поступки друга начинает критически не хватать. Хэдден в такие моменты предпочитал очень быстро сбавить обороты собственного характера и ехидства.
Ни разу еще не видел Анха по-настоящему в гневе, но был совершенно уверен, что очень хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Вечно, желательно. А вот Рицико наверняка знал, как именно злится Великий Мастер. И явно не жаждал повтора. Что тоже добавляло мне уверенности в правильности решения не доводить Анха до подобного состояния.
– Вон там, – указал мне Вейнор и ухмыльнулся, – Эллед.
Теперь я с тем же восторгом, что и раньше, наблюдал за приближением Великого Дома королевства.
Точнее, пока еще только за его башнями, пятью башнями школ, на какой-то совершенно немыслимой для меня высоте подпирающими небеса своими шпилями вдалеке, среди хвойного леса на востоке города. Мы свернули и поехали по широкому горбатому мосту через очередную речушку прямо туда, в обитель всех знаний о Нитях мироздания. Замок из бежевого камня, массивный и невероятно, просто сумасшедше высокий, прекрасный настолько, что я влюбился в его образ с первого же своего взгляда.
И в этот вид на него с горбатого моста с коваными перилами влюбился также. Глубоко, судорожно вздохнув, я впился глазами в башни школ, впитывая в разум момент моего первого знакомства с местом, которое зову теперь собственным домом.
– Нравится? – с улыбкой спросил Рицико.
Я медленно кивнул, совершенно не найдя в себе сил сказать хоть слово.
Во дворе было сейчас пустынно по неизвестным мне причинам. Только какая-то девчонка, худенькая, рыжеволосая, с высоким пучком, в котором не хватило места всей копне ее локонов, рассыпанных по плечам легкими волнами, с совершенно фарфоровой кожей и глазами цвета Йорока в солнечный день, стояла у одной из колон у входа.
Голубая куртка с запахом на правую сторону, широкие синие брюки, пояс из тонкой светлой кожи на талии. На вид – лет четырнадцать, не больше. Она, приподнимаясь на носочки, внимательно нас оглядывала, явно дожидаясь.
