Можно было понять, что для Франчески неожиданной была сама мысль о возможности романа между ними, но все-таки описывать свои чувства словом «ужас»! Любой мужчина, услышав такое, обиделся бы.
– Так какие у меня две возможности? - вернулся он к прежней теме.
Она непонимающе уставилась на него.
– Ты сказала, что у меня две возможности. Франческа захлопала глазами и в своем замешательстве показалась бы ему восхитительной, не будь он так раздосадован ее нескрываемой яростью.
– Я… я забыла, - сказала она наконец.
И застонала: - О Боже мой! Что же мне делать?
– Недурно бы для начала взять себя в руки, - заговорил он таким резким тоном, что она испуганно дернулась и даже повернулась к нему. - Прекрати истерику и подумай хорошенько, Фрэнни. Ведь речь идет о нас с тобой.
Твоя мать очень скоро поймет, насколько нелепы ее подозрения. Подумает обо всем как следует и поймет.
– Я именно это ей и сказала, - отозвалась Франческа в лихорадочном волнении. - Я хочу сказать - ведь это же бог знает что! Надо же, вообразить такое!
Он- то как раз вообразить такое мог и воображал, что и прежде создавало немалые трудности.
– Ведь это что-то уму непостижимое, - продолжала Франческа, расхаживая по спальне. - Как будто бы я… - Она обернулась к нему с преувеличенным жестом отчаяния. - Как будто бы ты… - Не договорив, она подбоченилась, а затем, явно распростившись с намерением стоять на месте, принялась метаться по спальне снова. - Как ей только в голову могло прийти такое?!
– Никогда еще я не видел тебя в таком гневе, - заметил Майкл.
Она остановилась и уставилась на него так, словно он был идиотом. Да еще о двух головах к тому же. А может, и с хвостом."
"– Право, тебе стоит все же постараться успокоиться, - сказал Майкл, прекрасно понимавший, что слова его окажут прямо противоположный эффект. Женщины терпеть не могут, когда им говорят, что им следует успокоиться. Особенно такие женщины, как Франческа.
– Успокоиться? - отозвалась она и накинулась на него с такой яростью, будто в нее вселились все фурии разом: - Успокоиться?! Боже правый, Майкл! Ты что, опять бредишь?
– Вовсе нет, - ответил он невозмутимо.
– Ты вообще понимаешь, о чем я?
– Вполне, - огрызнулся он с той любезностью, с какой отреагировал бы любой мужчина, чью мужественность и удальство посмели поставить под сомнение.
– Это какое-то безумие, - сказала она. - Настоящее безумие.
