Вид, открывавшийся перед ними, оживляла одна только озябшая нянька с детской коляской.
– На что ты смотришь? - спросил он наконец.
Она ничего не ответила, только продолжала все так же смотреть вдаль.
– Франческа?
Она повернулась к нему:
– Я хочу ребенка.
Глава 7
…надеялся получить от тебя пару строк, впрочем, почта наша славится своей ненадежностью, когда дело доходит до больших расстояний. Только на прошлой неделе я слышал рассказ о прибытии мешка с почтой, опоздавшей на добрых два года; многие из адресатов давно уже вернулись в Англию.
Моя мать пишет, что ты здорова и полностью оправилась от выпавших на твою долю несчастий, - очень был рад это слышать. Моя работа по-прежнему требует всех моих сил и поглощает меня полностью. Поселился я за пределами города - так делают многие европейцы здесь, в Мадрасе. Тем не менее я с удовольствием посещаю город; внешне он чем-то напоминает греческий город, вернее, то, как я его себе представляю, - ведь в Греции я никогда не бывал. Небо здесь синее-синее, такое синее, что глазам больно, - никогда прежде я не видал такого яркого синего цвета.
От графа Килмартина графине Килмартин месяц спустя после его прибытия в Индию.- Прости, что ты сказала?
Она потрясла его своим заявлением. Он почти заикался. Франческа вовсе не рассчитывала на подобную реакцию, но теперь, видя, что он потерял дар речи, она почувствовала, что произведенное впечатление ей, пожалуй, приятно.
– Я хочу ребенка, - повторила она и, пожав плечами, добавила: - Что в этом такого удивительного?
Он пошевелил губами, и наконец ему удалось выговорить:
– Ничего удивительного… но…
– Мне двадцать шесть лет.
– Мне известно, сколько тебе лет, - заметил он довольно резко.
– Будет двадцать семь в конце апреля. По-моему, нет ничего странного в том, что в таком возрасте женщине хочется иметь ребенка.
Взгляд у него все еще был несколько остекленевший.
– Конечно, ничего странного, но…"
"– И я вовсе не обязана объяснять свои мотивы тебе!
– Я тебя об этом не просил, - сказал он, глядя на нее так, словно у нее вдруг стало две головы.
– Извини, - негромко сказала она. - Я слишком бурно реагирую.
Он промолчал, чем только разозлил ее. Мог бы и возразить! Пускай бы это была ложь, но любезная и доброжелательная ложь.
Наконец, когда молчание стало совсем уж невыносимым, она прошептала:
– Очень многие женщины хотят детей.
– Верно, - сказал он и закашлялся. - Разумеется. Но… ты не подумала, что прежде тебе придется обзавестись мужем?
– Конечно, подумала.
