– Майкл! - повторила она. Голос ее стал громче, в нем зазвенела паника.
И тут внезапно он, как она и просила, выпустил ее и сделал нетвердый шаг назад, и на лице его отразилось отвращение к самому себе.
– Извини, - прошептал он, не сводя глаз со своих рук, словно это было нечто чужеродное. - Извини.
– Я лучше пойду, - сказала она. Он кивнул:
– Да.
Франческа потихоньку направилась к двери."
"– Я думаю… - Она смолкла на полуслове и вцепилась в дверную ручку так, будто в этой ручке и заключалось ее спасение.
- Я думаю, что нам не следует встречаться какое-то время.
Он кивнул.
– Быть может… - Но больше она ничего не сказала. Она не знала, что сказать. Если бы она понимала, что сейчас произошло между ними, то, может, у нее и нашлись бы какие-нибудь слова. А так она была слишком сбита с толку и напугана, чтобы сообразить, что к чему.
Напугана, но почему? Уж, верно, не Майкла она испугалась. Майкл бы никогда в жизни не причинил ей вреда.
Он бы жизнь отдал за нее, потребуй этого обстоятельства, она была совершенно уверена в этом.
Может быть, она просто боялась завтрашнего дня. И послезавтрашнего тоже. Она потеряла все, а теперь выясняется, что она потеряла и Майкла тоже, и она просто не знала, как все это сможет вынести.
– Я ухожу, - сказала она, предоставляя ему последнюю возможность остановить ее, сказать что-нибудь, сказать что угодно, что позволило бы забыть все это как страшный сон.
Но он ничего не сказал. Он даже не кивнул. Он только смотрел на нее, и в глазах его было молчаливое согласие.
И Франческа ушла. Закрыла за собой дверь, вышла из его дома. Села в свою карету и поехала домой.
И дома она не сказала никому ни слова. Поднялась наверх и забралась в свою постель.
Но она не плакала. Хотя ей казалось, что следовало бы ей поплакать, что ей от этого стало бы легче.
Но она только молча смотрела в потолок. Потолок по крайней мере не возражал против такого к себе внимания.
А в холостяцкой квартире в Олбани Майкл схватил бутылку с виски и налил себе полный стакан, хотя довольно было одного взгляда на часы, чтобы убедиться, что далеко еще даже до полудня.
Он опустился до новой низости, это было ясно.
Но он и представить себе не мог, как можно было поступить по-другому.
