Сколько лет прошло с тех пор, как мужчина стоял так близко к ней, и уж Майкл-то не стоял так никогда в жизни!
Она не могла говорить, она не могла думать, вообще ничего не могла делать - только стояла, и дышала, и смотрела в его лицо, понимая с невыносимой ясностью, что ей хочется, чтобы он поцеловал ее.
Чтобы Майкл поцеловал ее.
Боже правый, она хотела Майкла!
Ее словно ножом по сердцу полоснуло. Нехорошо было испытывать подобные чувства! Нехорошо было вообще хотеть мужчину. А уж Майкла…
Ей следовало уйти из спальни.
Черт, даже убежать! Но она словно к полу приросла. И не в силах была оторвать взгляд от его глаз и сдержать трепет влажных губ, и когда ладони его легли ей на плечи, она не стала возражать.
Она даже не шевельнулась.
И может быть - только может быть! - она даже чуть подалась ему навстречу, подчиняясь ритму того трудноопределимого, подобного танцу, что возникает между муж- - - чиной и женщиной.
Так много времени прошло с тех пор, как мужчина притягивал ее к себе, намереваясь поцеловать, но есть вещи, которых тело не забывает.
Он коснулся ее подбородка и чуть поднял ее лицо.
И она снова не сказала «нет».
Она смотрела на него, полураскрыв губы, и ждала…
Ждала первого мгновения, первого прикосновения, потому что, хотя целоваться с Майклом было ужасно и дурно, она все же знала, что ощущение будет неземное.
Так оно и оказалось.
Его губы коснулись ее легчайшим, нежнейшим прикосновением, которое было лишь намеком на ласку. Этот поцелуй был из тех, что обольщают изысканностью, потрясают до дрожи и порождают неутолимую жажду большего.
Где-то в закоулках ее затуманенного сознания таилась мысль, что это дурно, даже не просто дурно, а безумие какое-то. Но она не смогла бы шевельнуться, даже если бы языки адского пламени начали лизать ей подошвы."
"Она была загипнотизирована, прикована к месту его прикосновением. Она вообще не в силах была сделать какое-либо движение, даже поощряющее, - только мягко качнулась к нему всем телом. Но она не сделала ни малейшей попытки отшатнуться.
Она просто ждала затаив дыхание того, что последует.
И это последовало. Рука его легла ей на талию, и она ощутила опьяняющий жар, исходивший от его пальцев. Он не то чтобы притянул ее к себе, просто расстояние, разделявшее их, вдруг куда-то делось, и она почувствовала сквозь тонкий шелк пеньюара, как вздымается крахмальный пластрон.
И ей стало жарко. Как возле печи.
И она почувствовала, что она безнравственна.
Его губы стали требовательнее, и ее губы приоткрылись.
