Тело пылает, киска горит, натираемая изнутри изогнутым членом, толстая головка которого словно создана, чтобы свести меня с ума.
Но мне чего-то не хватает, чтобы добежать до конечной точки.
Чувствуя меня, Марич требует:
– Скажи, чего хочешь, Насть.
Я не знаю, не знаю… Только я задыхаюсь, и мне неловко говорить.
– Настя, скажи, – властно приказывает Саша, стискивая сосок.
– Глубже, – вырывается у меня, и я тут же прячу лицо у него на плече."
"– Как скажешь, сладкая, – в голосе Марича ни осуждения, ни насмешки.
Лишь на пару мгновений покинув мою развороченную щелку, он ставит меня на коленки, заставляет прогнуться, ложась на постель грудью, и врывается в меня.
Господи!
Я готова простить ему боль, которую он причинил мне, лишив невинности, лишь бы он продолжал вколачиваться в меня на всю глубину. Меня сводит с ума его сила, мощь. Большой и опасный, надежный. Только такой имеет на меня право. Это становится для меня открытием. Мне нравится ему подчиняться.
Принимать его в себя.
Саша щедро буравит мою измученную девочку, доводя меня до пика. Оказывается, мне не так уж и много надо…
Я взрываюсь на члене, и Марич, выйдя из меня, трется органом между моих ягодиц и почти сразу окропляет горячими брызгами мою поясницу.
Я в прямом смысле слова теряю сознание.
Глава 27
Просыпаюсь от того, что рука затекла.
Темно, жарко, и я лежу на Саше, как коала.
Я опять на него заползла во сне.
Не заметила даже, как уснула. Смутное воспоминание того, как он влажными салфетками вытирает с меня сперму, и ещё там, внизу, убирает следы… загоняет меня в панику.
Я занималась сексом, а потом отключилась. Без единого писка позволила Маричу меня взять. Окаменев, я боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить Сашу. Даже затёкшую руку, которой я обнимаю его за шею, не убираю.
Как теперь вести себя с ним? Почему-то я боюсь увидеть в его глазах даже не равнодушие, а именно самодовольство. Он же получил, что хотел.
Переживания накатывают волнами.
Я так этого боялась, и вот это произошло.
И я даже посмела получить удовольствие. Хотя не должна была.
Правда, не очень понятно, перед кем у меня долги.
До сих пор не могу расслабиться. Я абсолютно свободная девушка и добровольно согласилась на такие отношения с Маричем, и никому от этого плохо не становится, но я все равно чувствую вину. Воспитание давит.
Однако оно не помешало мне шагнуть за черту.
