Но ему совершенно не по душе жеманные девицы.
— Жеманные? Он в самом деле употребил это слово? Своими ушами слышала?
— Нет, это он говорил мачехе, — ответила Джорджиана, улыбаясь при воспоминании о кипящей от негодования миссис Уикфорд. — Потом он продолжил, — добавила Джорджиана, едва сдерживая смех, — что дюжая девица вроде меня, по его мнению, куда более удачная сделка.
— Он полагает, что получит большую прибыль, не правда ли? И ты готова принять его ухаживания?
— Я не говорила, что намерена принять его ухаживания, — парировала она.
— Просто не могу не чувствовать себя… как бы это сказать… польщенной, что он предпочел меня Сьюки. Не впадая в сентиментальность. — Она определенно не собиралась ранить чувства этого мужчины, а вот разочаровать его придется.
Эдмунд посмотрел на нее так, будто она лишилась рассудка."
"— Разумеется, он предпочел тебя, Джорджи. Ты куда лучшего происхождения, чем твоя сводная сестра. Наверняка, говоря с твоей мачехой, он разузнал, что твоя мать была родом из аристократической семьи, а отец — землевладельцем.
— Ну да, так и было. — Она бросила на Эдмунда полный ненависти взгляд. — Ты только что уничтожил аргумент, который мне так нравился в мистере Армитадже. Я вправду считала, что он увлекся мной, а на деле оказалось, что его интересует мое происхождение.
— Что ж, давай забудем о мистере Армитадже. Поведай мне о других своих поклонниках.
— Ну, одного ты точно знаешь — мистера Истмана. Перси Истмана.
— Истман? Великий боже!
— Не нужно громких восклицаний! Он именно такой человек, за которого я должна была выйти замуж, по мнению моего отца.
Он увлекается спортом, обожает лошадей, обходителен в обращении. И все же…
— Вот уж верно. Говоря о Перси Истмане, всегда следует добавлять «и все же».
— Не понимаю только почему. Он всегда обворожителен. И состоятелен, к тому же, вращается в лучших кругах, да и на лицо красавчик.
— И все же… — процитировал ее Эдмунд.
Джорджиана кивнула. Эдмунд увлек ее к следующей витрине, пока она пыталась собраться с мыслями касательно мистера Истмана.
— Что-то странное в его взгляде, — призналась Джорджиана. — В нем совсем нет доброты. Вообще, он всегда как будто слегка насмехается, точно ставит себя превыше прочих. Но если начистоту, он куда богаче, родовитее, красивее и умнее, чем большинство людей, с которыми я познакомилась в Лондоне. — Она вздохнула. — Вот что я имела в виду, говоря, что составление списка качеств — пустая трата времени.
