Нужно, чтобы ты рассказывал мне о настроениях в вашей роте. А лучше – и в батальоне, и во всем полку. Тайно от Рутковского.
Унтер-офицер напрягся:
– Стало быть, доносительством заниматься?
– Мы говорим: негласное осведомление.
– Но суть-то дела такая, как я сказал?
– А это как поглядеть, Викула. Вот у вас офицеры в карты играют, а потом стреляются. Как подпоручик Шенрок. Хорошо, что христианин жизни себя лишил?
– Плохо, очень плохо!"
"– А ведь этого можно было избежать, если бы его вовремя оттащили от соблазна.
И человек сейчас был бы жив. Скажи, много у вас картежной игры?
Кривошапкин мялся, потом выдавил:
– Много. Так ведь среди офицеров, мне туда хода нет. Какой толк от моего осведомления будет? Копеечный.
– Умный человек найдет способ, – возразил сыщик. – Через денщиков, к примеру. Или тебе характеристика хорошая не нужна? Через год с месяцем. А я тебе еще и деньги буду платить. Вот, держи пока трешницу. Станешь получать такую каждый месяц.
Служивый разглядывал билет, потом недоверчиво спросил:
– За что мне деньги?
– За негласное осведомление.
Поступаешь ко мне на связь. Сейчас пиши расписку: я, такой-то, получил три рубля, в скобках сумма прописью, от помощника начальника сыскного отделения титулярного советника Лыкова за освещение настроений в военной среде. Дата, подпись.
Кривошапкин накатал расписку, сунул трешницу в карман и начал рассказывать.
По его словам, Сомов якшался за пределами казармы с опасными людьми. И чувствовал себя с ними в своей тарелке. Знакомцы рядового поджидали его на выходе и вели в трущобы Миллионки, славящейся своими притонами.
– А для чего им нужен был солдат?
– Не могу знать, ваше благородие. Однако были у мазуриков к нему какие-то дела. Просто так поить не станут.
– Что за люди? Упоминал он имена, фамилии или клички?
– Так точно. Сброд, настоящий сброд. И жили они в окрестных ночлежках. На вид ребята страхолюдные – как Елпишка их не боялся? Вот и доигрался в конце концов…
– Какие именно ночлежные квартиры, не помнишь?
– Да разные.
Даже в Лопухинских номерах он бывал.
Лопухинскими номерами называли пустырь за вторым корпусом Красных казарм, в полугоре кремля. Там издавна были поставлены ларьки и вырыты землянки. В каждой проживало по несколько человек всякого отребья, босяков злого пошиба. Даже днем мимо тех «номеров» лучше было не ходить – ограбят и изобьют. Полиция тоже старалась без особой нужды не соваться в эту клоаку. Облавы там проводили редко и лишь усиленными нарядами.
