Остро, внезапно, непонятно, где именно, но больно — ужасно. Нет, сначала потрясение. А потом вспышка острой горячей боли. Так, наверное, должны чувствовать люди, которые во всяких мифических сюжетах сталкиваются с оборотнями. Кажется, только что перед тобой был человек, хороший знакомый и даже, возможно, близкий тебе человек. И вот — совсем не человек, которого ты знаешь, а нечто… нечто иное.
Ты думал, что знаешь ее. Ее, с которой тебе хорошо, уютно, удобно, комфортно, к которой ты невероятно быстро привык — к тому, что она рядом, к ее смеху, запаху, к ее рукам на своей шее, к ее улыбке, к разговорам… ко всему! Она вдруг оказалась так близко, как никто и никогда.
Так близко, что уже будто бы и… и стала частью тебя. А потом ты видишь ее целующейся с другим.
А он, тот, кого она целует, тебе об это говорил.
Ты не поверил ему. А это оказалось правдой.
Так Игорь тогда подумал.
Теперь Игорь думает почти точно так же. Но именно — почти. А не так же. Это важно.
Ты не поверил ей. А это оказалось правдой.
Хотя поверить в нее было гораздо труднее, чем в ту, первую, ненастоящую, неправдивую правду. Ну как можно было поверить в то, что он, Игорь, действительно приехал в самый неподходящий момент? Что это был случайный, нежеланный, короткий, тут же прерванный Ритой поцелуй?
Как поверить в такое нелепое, постановочное, отдающее дешевой фальшью оправдание? Такое бывает только в мыльных операх и сопливых мелодрамах. Из серии совпадающих на ягодицах родинок.
Но это оказалось правдой. А, правда, как отмечал один из любимых писателей Игоря Марк Твен, невероятнее вымысла, потому что вымысел обязан держаться в рамках правдоподобия, а правда — нет.
Рита сказала ему правду. Тогда, когда стояла перед ним, едва не плача, и умоляла его поверить ей.
Давай не отпускать друг друга.
Он отпустил? Нет, он сделал гораздо хуже. Он оттолкнул.
Игорь резко встал. Надо все-таки пойти побриться.
Он ей не поверил. Он пошел на поводу свой гордости, обиды, боли. Он оказался слабее всего этого. Ему оказалось удобнее, спокойнее, безопаснее — не поверить.
И сбежать. Трусливо сбежать, отрезав пути к отступлению. Что ты ей сказал, помнишь?
Я не собираюсь предлагать тебе ничего. Я не планирую брака, не собираюсь делать тебя своей женой. Ничего, Рита ничего. Все, что у нас могло быть — поспали бы немного вместе и разбежались.
Ты сам-то в это веришь? Самому не противно было такое говорить? В этом гребанном недо-треугольнике ты один, Игорь Золотов, говоришь неправду.
![Обложка книги Измена не самое страшное [СИ]](/uploads/posts/images/6/izmena-ne-samoe-strashnoe-si-1.jpg)
