«Как можно дольше их задержать, – крутилось в голове, – как можно дольше…» А потом пришла темнота, и я умер.
Глава двенадцатая
Как же больно, как больно! Казалось, голова сейчас разорвется на тысячу кусков, болела каждая клеточка тела, мне даже дышать было очень больно и невозможно, я просто тонул в этом океане боли. Если я умер, почему же мне так больно? С трудом открыв глаза, увидел склоненную надо мной голову Ветерка и вдруг услышал шепот…
– Лесик, я боюсь… Он шевелится, Лесик! Давай уйдем.
Второй голос стал возражать:
– Ну чего ты боишься, я же с тобой, ты знаешь, какой я сильный! Не бойся, ты постой здесь, а я посмотрю.
И в моем поле зрения возник мальчишка лет шести-семи, посмотрел на меня и серьезно спросил:
– Дяденька, а ты живой?
– Наверное, да, – прохрипел я, и в голове словно взорвалась бомба.
Ветерок, услышав мой голос, фыркнул и радостно заржал, тряся гривой. Мальчишка испуганно отскочил. И я, как бы ни было больно мне говорить, попытался его успокоить:
– Не бойся, не бойся, он добрый, это он тебя рад видеть и приветствует так, – вешал я лапшу на уши ребенку.
– Ты кто и где живешь? – задал я вопрос мальцу, когда он успокоился.
– Я Лесик, а живем мы тут недалеко, наше село весной иннгулы сожгли, всех убили, остались только Ясмина, я с Ирмой да немой Ивар.
Тут за спиной мальчишки возникла девочка лет пяти, курносая и замурзанная, щеки и губы ее были вымазаны чем-то красным. «Наверное, землянику собирали», – подумал я.
– Лесик, а ты не мог бы позвать кого-нибудь из взрослых? – после нескольких неудачных попыток встать попросил я мальчугана.
– Да, дяденька, я сейчас, я быстро!
И они убежали. Я снова попытался пошевелиться, и мне это опять не удалось. Видать, я все-таки смог перейти в ускорение, такой откат бывает только когда воин полностью выложится, в большинстве случаев это приводит к смерти. А я пока жив, может, и обойдется. Где-то через час я услышал голосок Лесика, который кому-то доказывал:
– Да тут он, тут вон, видишь, конь его стоит.
И какое-то бурчание. Вначале я увидел ребенка, потом здоровенного детину неимоверных размеров. Мы некоторое время смотрели друг на друга, потом детина гыгыкнул и кивнул головой.
– Ты меня понимаешь? – спросил я, и тот радостно закивал, гыгыкая.
– Тогда слушай: я пока не могу шевелиться, поэтому ты возьми меч из моей руки и вложи его в ножны, чтобы он не потерялся и никто случайно не пострадал.
