После обеда я поинтересовался, не знает ли кто-нибудь, что это за развалины и кому это все принадлежало. Никто мне ничего не ответил, все только пожимали плечами. Дождь наконец закончился, и сквозь разрывы туч стало появляться солнце, всего лишь на мгновение, но это уже обнадеживало.
Переговорив с Лартом, я решил сделать вылазку и немного уменьшить численность волков, а из тех, что уже лежат тушками, вырезать болты. Впереди еще длинная дорога, и они могут пригодиться. Взяли оба арбалета – Ларт заряжает, я стреляю, – но, к нашему удивлению, развалины были пусты, волки ушли.
Почему, неизвестно. Может, решили поискать более безопасную жертву… И все же я постоянно контролировал окрестности, пока Ларт вырезал болты.
Вернувшись в дом, мы обрадовали всех, что дождя нет и волков тоже. Решили, что сейчас отдыхаем, а утром выезжаем с восходом солнца. Если я не ошибся и мы не сбились с пути, то до Торвала нам осталось немного, где-то половина дневного перехода."
"Ужинали остатками похлебки, на завтрак оставалось немного вареного мяса, и на этом все.
Лошадей решили кормить тоже вечером, упаковали вещи, чтобы утром осталось только навьючить их на лошадей. А потом баронесса снова попросила меня что-нибудь рассказать, и ее горячо поддержали все, даже принцесса сказала, что таких интересных историй она еще не слышала. Я знал, что теперь в покое меня не оставят, и еще днем начал думать, что бы рассказать вечером.
– Лонгрен, матрос «Ориона»… крепкой кавьяты… – (Ну не было у них в языке слова «бриг», а по смыслу подходила кавьята.
)
И дальше неспешно и спокойно полился рассказ о пока еще маленькой девочке Ассоль, о ее отце, бывшем моряке Лонгрене, бесчестном богатее Меннерсе и о жизни в небольшом рыбацком поселке, а также о светлой и большой мечте, которая рано или поздно, но у всех сбывается.
Когда я закончил, баронесса, как всегда, плакала – наверное, от счастья. Ларт сидел с отсутствующим видом и улыбался. Унга тоже улыбалась какой-то мягкой улыбкой взрослой женщины. А вот принцесса меня удивила: она встала, поклонилась и поблагодарила меня за рассказ.
Утром, прежде чем нагружать лошадей, мы с Лартом снова проверили развалины. Вокруг них не было волков и земля просохла, можно было отправляться в дорогу. Когда солнце осветило землю, я ахнул: степь преобразилась неузнаваемо, желто-коричневый ковер ссохшейся травы превратился в изумрудно-зеленое покрывало с вплетенными в него желтыми, синими, красными цветами. Эта феерия красок поражала своим буйством и красотой.
