Еще человек пять или шесть лежали без признаков жизни.
Вот один из нападавших рванулся к карете и распахнул дверь. Одновременно раздался женский визг, и нападавший, зашатавшись, упал с арбалетным болтом во лбу. Ну, женщин в любом случае надо защищать, и я, разрядив арбалет в нападавших, выхватил меч и метательный нож. Не теряя времени, метнул нож, пусть с коня и не очень удобно, но попал, и еще один упал.
Тем временем нападавшие заметили, что появилось новое действующее лицо, и старший из них прокричал, чтобы двое занялись мной.
От толпы отделились двое и бросились ко мне. Я едва успел спрыгнуть с Ветерка, как пришлось отражать удар. А Ветерок, двигаясь, перекрыл путь второму, и тот на некоторое время замешкался, обегая коня, а потом имел неосторожность кольнуть мечом его круп, чтобы тот двигался быстрей. В ответ Ветерок удачно лягнул его задними ногами, и того откинуло на несколько метров, при этом он умудрился приземлиться очень неудачно, и, видно, сломал себе шею.
Я же, отразив удар меча противника, сам нанес удар в верхнюю часть его корпуса.
Продолжая движение навстречу, ударил его ногой в колено. Заорав, тот упал, с головы его слетел шлем, и это решило его участь: я наступил ему на грудь, услышал, как захрустели его ребра, и, чтобы облегчить ему страдания, чиркнул мечом, вскрыв ему артерию.
Правда, и среди защитников кареты были потери: один лежал с разрубленным горлом, второй, шатаясь, отбивался от двоих противников, лишь один, в зеленом камзоле, оставался еще цел и невредим.
Буквально два шага, и я оказываюсь в самом центре сечи, перехватываю удар, закручиваю его и, выбив меч, нанизываю ударившего, как жука на булавку, тут же, выдернув меч, наношу удар наотмашь подбирающемуся сбоку. Бил изо всех сил, он пытался отвести удар мечом, но я немного повернул кисть и перерубил ему руку с мечом у локтя."
"Он вначале даже не понял, что произошло, и с недоумением уставился на руку и упавший меч, и лишь потом заорал и попытался пережать фонтанирующую кровь из раны.
Я добил его, разрубив шею, и огляделся. «Зеленый камзол» тоже поразил своего противника, а вот тот, который бился с двумя, уже лежал бездыханный и его противники двигались к нам.
Я улыбнулся и подмигнул «зеленому». А потом снова закружилась смертельная карусель, правда, ненадолго. Увидев страх в глазах противника, я усмехнулся. Меня, вернее, Алекса, с четырех лет учили убивать – не сражаться на мечах, а именно убивать. Удар – смерть, удар – смерть.
