Они странствовали по разным городам и даже другим королевствам, у нее был хороший голос, и ее научили петь.
Однажды они выступали в каком-то городишке, и ее увидел и услышал молодой парень, который помогал своему отцу, который был купцом, перегонять небольшой караван с товаром. Услышал и влюбился с первого взгляда, несмотря на возражения и недовольство отца, заявил, что без нее никуда не поедет. И невзирая на крики и проклятия, стоял на своем. И что интересно, на следующий день пришел и сам предложил ей выходить за него замуж.
Она растерялась и даже не знала, что ответить, а парень, глядя на нее, сказал, что если надо, он будет путешествовать вместе с ней.
Ей уже было почти семнадцать, ее ровесницы уже имели семьи, а некоторые и детей, да и парень был симпатичный. Собрав в узел немудреные пожитки несмотря на недовольство своих «компаньонов по искусству», она ушла с Нортоном. Первым делом зашли в храм, и жрец сочетал их браком. Потом отправились к каравану отца, состоящему из двух повозок, где Нортон получил удар кнутом.
Доехав до столицы, где жил купец и его сын, они пошли и сняли небольшой домик, даже, можно сказать, небольшую конуру. Но в ее жизни это были, наверное, самые счастливые дни. Через пару месяцев пришел купец и попросил Нортона и ее вернуться в отчий дом и забыть все раздоры и обиды. Переехали… и тут у купца дела резко пошли в гору, даже соседи стали говорить, что невестка удачу в дом принесла.
Через год родился Витор, ребенок еще на деда похож был очень, тут отец Нортона вообще не знал, в какой угол невестку усадить, взял служанку, чтобы помогала по хозяйству.
Построили новый большой дом, приобрели лавку почти в центре, потом родилась Ольма, и в тот же год отец и сын решили пойти к своим, взять еще денег взаймы и привести большой караван. Собирались закупить пряности, шелка из империи…
Но уехали и пропали. Вот уже третий год о них ни слуху ни духу. Кредиторы забрали и дом и лавку, один из них, старый и обрюзгший, предложил ей жить с ним – тогда, мол, дом сохранишь, но она отказалась.
А он, имея определенный вес среди купцов, да говорили, что он еще с Ночной гильдией связан, сделал так, что ее нигде не брали на работу. А если брали, то через некоторое время увольняли. Пока были какие-то драгоценности, которые она потихоньку продавала, еще можно было жить, а последние полгода вообще беда.
И она замолчала, снова наклонив голову и, наверное, с трудом сдерживая слезы. Я тоже помолчал какое-то время, а потом решил развеять немного ее тоску.
