– А я и подумал, так мы тоже хотим тебя встретить…Ты ведь наш Александр Николаевич, тут родился, учился… Что ж мы, в стороне останемся? Не каждый день, чай, к нам такие герои приезжают.
– Да брось ты, Иван Семеныч, какой я герой! Служил, как все, – смутился я.
– Э, Саша, не скажи… Не просто служил, а воевал в Афганистане. Вон, орденов полна грудь… Да и капитан в двадцать шесть лет – это тоже что-то значит.
А по приезде началось… Слезы матери… Батя, конечно, крепился, но глаза его тоже подозрительно блестели. Растянулась эта встреча часа на два.
Мне даже речь пришлось толкнуть и рассказать, как оно там, в Афгане. Ну а дома – стол, накрытый во дворе, тетки, дядья, соседи… Короче, только далеко за полночь закончился этот сумасшедший день. А потом еще неделя всевозможных встреч и походов по гостям. И ведь если не пойдешь – обида кровная. Еле выдержал.
– Что делать думаешь, сынок? – как-то спросил отец.
– Да я, батя, как-то еще и не определился… Мне через две недели на комиссию. Вот после нее и посмотрим, – ответил я, хотя сам прекрасно понимал, что надеяться не на что.
– Может, пойду слесарем на ремонтно-механический, – продолжил я.
Отец помолчал, нахмурившись.
– Нет, сын, так дело не пойдет. Не подумай, что слесарь это плохо или недостойно… я вон всю жизнь в забое, сам простой работяга. Просто неправильно это: ты что, зря шесть лет учился? Может, пойдешь вон с Дашкой вместе в институт? Молодой ведь еще.
Дашка – это моя двоюродная сестра, младше меня на восемь лет.
После двух недель криков, споров, обсуждений я решил подать документы в машиностроительный институт на заочное отделение.
А тут после медкомиссии где приговор был один: не годен к строевой… В облвоенкомате предложили работу в одном из отделов, зарплата небольшая, да ведь и небольшая пенсия у меня есть – вот уже и не буду на шее у родителей сидеть.
Вот так и покатилась жизнь: институт, работа, женитьба, завод. Неустроенные девяностые, улучшение в двухтысячных. Должность главного инженера ремонтно-механического завода, затем должность директора этого же завода.
"
"Жизнь потихоньку налаживалась. Правда, жена моя умерла рано, оставив на меня сына Алешку четырнадцати лет и десятилетнюю дочь Наташку. Веселая, непоседливая хохотушка, просто не проснулась однажды утром: тромб оторвался, сказали врачи. Больше я так и не женился. Вначале надо было поднимать детей, и никак нельзя было их упустить в той вакханалии беспредела и вседозволенности, что творилась вокруг. А потом – как-то даже и не знаю.
