Утром снова дорога, солнце и пыль. Остановились в большом и довольно приличном постоялом дворе, с просторными светлыми комнатами. Нам была предложена мыльня, а также стирка и очень хорошая кухня. Я хорошо вымылся и отдал в стирку походную одежду. За ужином наблюдал интересную картину: принцесса, маркиза и баронесса о чем-то оживленно шептались, постоянно бросая на меня взгляды и хихикая.
«Ну, лишь бы не дрались», – подумал я и с наслаждением принялся за жаркое. В свою комнату попросил поставить еще одну кровать для малышей и еще один ночной горшок – никуда не денешься от простых житейских вопросов.
Ночь я снова провел с маркизой, вернее, полночи – когда она заснула, вернулся к себе.
Когда мы насытились друг другом, она принялась интересоваться, кто такие эти дети, и я ей рассказал историю их появления, а также про гибель их приемной матери и что теперь считаю себя ответственным за их судьбу.
Ильми вдруг прижалась ко мне всем телом и чмокнула мою руку, а потом спросила:
– А что ты делал прошлым утром, когда мы встретились?
Я засмеялся – все ждал, когда она спросит, видел, что мои жесты ее заинтересовали.
– Я посылал тебе воздушный поцелуй.
– Как это – воздушный? – заинтересовалась она. И я показал. – Ой, мне понравилось, я тоже так буду делать! Мне можно так делать?
– Конечно, можно, даже нужно! Это так куртуазно! – ответил я и спросил в свою очередь: – А чего вы там хихикали за столом?
Ильма помолчала.
– Дай слово, что не будешь сердиться и смеяться.
– Ну, если только это не задевает мою честь, то сердиться не буду, а смеяться… Постараюсь сдержаться, – сказал я.
– Они подробно расспрашивали, какой ты в постели и что ты со мной делал, и чего так орала. Я что, и правда так себя вела?
– Я не помню, – ответил я, немного офигевший.
– Вот и я не помню, а все ты виноват, – засмеялась она и стукнула меня кулачком.
– И ты что, делилась с ними, что мы делаем?
– Не сердись, я немножко рассказала, ведь им интересно. Знаешь, я раньше этого не понимала, ведь очень мало женщин счастливы в браке, и многие ведь с мужем ложатся с отвращением.
А то, что испытала я с тобой – это вообще доступно только единицам. Поэтому и поделилась, ну похвасталась немного. И знаешь, по-моему, они обе к тебе не равнодушны.
На это ее заявление я не стал ничего говорить. Всего не расскажешь, да и зачем… Только уж очень ее заявление фантастично. Ну, я согласен, что еще баронесса – та постоянно строила мне глазки и при любой возможности пыталась оказаться рядом.
