Наконец он шумно сглотнул и прокричал срывающимся голосом:
– Эль Камит, можно тебя потревожить?
В ворота въехал кентиец Верт эль Камит, представитель одного из самых бедных кентийских родов. Их род уже давно подрабатывал в королевствах: преподавали фехтование, служили в охране первых лиц государства, служили в дружинах знати и армиях королей. У нас это не считалось зазорным, но были определенные правила, которые не нарушались. Нельзя было сражаться с таким же кентийцем, если он находился с другой стороны – пусть войн не было, но стычки между дворянами происходили довольно часто.
Нельзя было открывать секретные техники обучения, такие как ускорение, вьюга смерти и многие другие, но даже того простого, чему учили кентийцы, хватало за глаза. Правда, стоили такие учителя очень дорого. Да и все услуги кентийцев стоили очень и очень дорого.
Проехав в первый ряд всадников, столпившихся у крыльца и увидев меня, Верт улыбнулся и, спешившись, припал на одно колено.
– Приветствую тебя, принц, – громко сказал он на общем языке.
И добавил на кентийском: – Прости, я не знал, что это ты, я вообще не знал, что тут будет кентиец. – И он нагнул голову, отдавая себя в мои руки.
Я подошел и положил руку ему на голову: это означало, что я не считаю его в чем-то виновным, вот если бы я промолчал, тогда все было бы наоборот.
– Встань, Верт, – сказал я на кентийском, – забирай этих молокососов и по дороге объясни, что бил я их только чтобы не убивать. Каждой матери жалко своего ребенка, родители ведь не виноваты, что порой дети растут дураками.
Верт встал и снова поклонился.
– Спасибо, принц, легкой тебе дороги."
"Затем он вскочил на коня и повернул к выходу из усадьбы двора, я тоже повернулся и вошел в помещение. Через дверь было слышно, как стучали копыта лошадей, удаляясь.
Постояв еще немного, я отправился к себе в комнату, по дороге столкнувшись с Унгой. Ну, тут все понятно – шпионила, самим выйти и послушать неудобно, да и в первую очередь не по статусу им подслушивать, а вот простолюдинке можно.
Сейчас побежит докладывать… Плохо, конечно, что Верт меня принцем назвал, однако, как говорится, слово не воробей. Надо выезжать: все готово, с повозкой хорошо тем, что не надо по десять раз разгружать и перегружать один и тот же груз.
Во время завтрака я намеренно сел отдельно от баронессы и ее хозяйки и даже не смотрел в их сторону. Обида и бешенство клокотали в моей крови.
