Осадный навес был слишком невысок для того, чтоб под ним могло разместиться хорошее стенобитное орудие, но недоростки подтащили его даже не к воротам, а просто к стене — как раз в том месте, где ров уже был завален искалеченными и убитыми.
С муравьиным постоянством под навес тянулись десятки недоростков с мотыгами.
Мертвых или раненых они обходили, лишь поднимая с земли их мотыги. Раненые не просили помощи и, если могли двигаться, уползали подальше от стен сами.
Горожане у костров приладились кипятить смолу, и дымящиеся чаны один за другим поднимали к бойницам уже не по лестницам, а на веревках.
Смола расплескивалась, но так все равно получалось скорее.
Смолу начали лить на осадный навес, оттуда иногда раздавался истошный визг, и тут же выкатывался кто-то черный и безвольный — его выталкивали, потому что он мешал работать другим.
Лестницы малым людям удавалось поднять то здесь, то там, и к опасному месту сразу — падая и топча друг друга — бежали толпою, чтобы не дать забраться на стену хоть одному недоростку.
Лестницы пугали горожан куда больше, чем непонятно что происходящее под навесом. К тому же больше всего лучников малых людей стояли именно там, где, укрытые, работали недоростки с мотыгами — и в выливающих смолу, и в бросающих камни стрелы снизу летели непрестанно. На покрытии навеса уже лежал выпавший из бойницы солдат, и рядом с ним — опрокинутый чан.
— Что они делают? — спросил один горожанин у солдата, указывая в ту сторону, где был осадный навес. — Чтобы вырыть подземный ход под стеною, им потребуются недели.
Да и всякого появившегося из-под земли можно убить копьем в темя. Не выроют же они дыру размером с ворота."
"— Да не землю они роют! — всё так же весело ответил солдат. — Стенные камни скреплены не известью, а жидкой глиной! Мотыгами они за день и за ночь разобьют и раскатают по камню всю стену.
Горожанин тут же побежал в сторону срединной башни; мальчик видел там расшитый плащ: кажется, туда явился кто-то из тех вельмож, чьи указы переписывал отец.
Гогоча и сквернословя, солдат стрелял из чьего-то чужого лука, но когда перед ним, как два деревянных уса, появились концы лестницы, он сразу же кинул лук под ноги.
Горожане непрестанно подавали на стены камни той величины, что мог поднять и бросить взрослый человек, чтобы убить или покалечить недоростка. Один из этих камней солдат схватил двумя руками и не глядя швырнул вниз.
Свист стрел стал гуще.
Одна стрела с неприятным и скользким звуком угодила в камень, который поднял солдат.
