Я не имела права ревновать или испытывать боль.
– Да? – небрежно сказала я, изображая незаинтересованность. – Это хорошо. Он показался мне неплохим парнем.
Шарлотта бросила на меня любопытный взгляд, вероятно, ожидая более бурной реакции. Я не могла винить ее за то, что она сочла это странным, но не хотела признавать власть, которую Ари имел надо мной. Те чувства, которые укоренились гораздо глубже, чем следовало.
Я отказывалась думать о том поцелуе…
Шарлотта бессвязно рассказала о бурной ночи с Сото, а я старалась ловить каждое ее слово.
Я сделала бы все, что угодно, только бы отвлечься от мыслей об Ари Ланкастере.
Потому что он был для меня никем. Так ведь?
Несколько часов спустя я уже была на кастинге. Мои шаги эхом отдавались в убогом помещении с белыми стенами. Длинный стол, за которым сидела устрашающая группа агентов и клиентов с каменными лицами, освещал резкий свет флуоресцентных ламп. Одним своим видом они пугали. К этому напряжению я, кажется, никогда не привыкну, сколько бы раз не проходила кастинги.
Вот и сейчас – сердце застучало в груди, как только я двинулась в центр зала.
Другие модели, ожидающие своей очереди, выстроились вдоль стен комнаты. Высокие и подтянутые, они излучали уверенность, которой у меня никогда не было. Стройные тела, безупречная кожа и дизайнерская одежда – все кричало о совершенстве. Обменявшись вежливыми кивками и натянутыми улыбками, мы все молча признали начало ожесточенного соревнования.
Начиная проходку, я пыталась излучать уверенность, но критические взгляды, следящие за каждым шагом, угнетали.
Комментарии, брошенные шепотом, резали ножом.
– Над осанкой нужно поработать.
– Ей не хватает харизмы.
– У нее слишком заурядная внешность.
Паника охватила меня: я ощутила, как самооценка падает с каждым критическим комментарием. В комнате вдруг стало невыносимо душно, грудь сдавило ужасной тревогой. Я не могла избавиться от ощущения, что они медленно снимают с меня все слои, обнажая скрытую внутри неуверенность.
Отчаяние охватило меня целиком, и я украдкой взглянула в зеркало за стойкой. В его неумолимом отражении увидела каждый свой изъян крупно, мучительно подчеркнутыми деталями. Взгляды, анализирующие каждое существующее во мне несовершенство, были прикованы к моей фигуре. Прийти сюда сегодня было самым идиотским моим решением. Я справлялась намного лучше, когда меня нанимали, смотря на мои снепы.
Я никогда не была хороша ни для кого.
