Но этот переход в конце лета нарушил мою выстроенную схему жизни, из-за чего я тренировался с новыми товарищами по команде куда меньше, чем было нужно.
Было бы здорово увидеть рекламный щит с Блэйк, например, через неделю после победы на Кубке Стэнли. Понимаете?
Сейчас я выходил на лед с группой парней, которых едва знал, одного из которых ненавидел, и чужие надежды тяжелым грузом давили мне на плечи. Если я хотел получить хоть какой-то шанс вернуться в Даллас в следующем году, нужно было провести почти идеальный звездный сезон.
Быть настолько крутым, чтобы Даллас простил меня и принял обратно."
"Я внимательно посмотрел на себя в зеркало, пытаясь принять тот факт, что на мне сейчас яркая фиолетово-желтая униформа. И на груди гребаная огромная змея. Все равно что обменять стейк на холодную овсянку. Все это казалось чертовски неправильным. На мой взгляд, сочетание синего и белого гораздо лучше. Эмблема «Рыцарей» – знак почета, прочно вшитый в меня, как в хоккеиста.
И вот я здесь, в команде «Кобр».
Все равно что променять благородного скакуна на… ну, на скользкую змею.
А я всегда ненавидел змей.
Всего на миг уныние пробежало по коже. Показалось, что я стою на краю пропасти, не зная, что ждет меня впереди. Сомнения поднимались коварным шепотом на глубине сознания и задавали один вопрос: сработает ли все это?
Что, если я не смогу вернуть ее? Что, если я вдруг плохо сыграю?
Я усмехнулся, отгоняя это странное чувство. Наверняка ничего из этого не случится.
Я не мог позволить сомневаться в себе, по крайней мере, не сейчас.
С решительным вздохом я потянулся за телефоном и быстро напечатал сообщение лучшему другу. Сейчас не помешает его глубокомысленное благоразумие.
Я:
Ненавижу фиолетовый и золотой.
Линкольн:
Реально. Ты сливаешься с этими цветами.
Я:
Пошел ты. Забираю слова назад. Я потрясающе выгляжу в фиолетовом и золотом. Все так думают.
Линкольн:
…
Я:
Хорошо, не знаю, все ли действительно так думают. Давай проведем опрос.
Линкольн:
?
Я добавил Монро в чат и отправил селфи…
Я:
Монро, как ты думаешь, мне идет фиолетовый и золотой?
Линкольн:
Монро? Не разговаривай с ним.
Не отвечай на этот вопрос.
Монро:
Мне действительно нравится, как ты выглядишь в фиолетовом и золотом.
Линкольн:
Но не больше, чем я в синем и белом… правда? Правда?
Я:
Народ сказал свое слово. Я отлично выгляжу в фиолетовом и золотом.
Линкольн:
Она не твой «народ». Она мой «народ». Монро, скажи ему, что ты не его «народ».
