Как только у меня появились какие-никакие средства после окончания колледжа, я начал искать, куда исчезла Лайла. И не смог найти ничего. Будто она никогда и не существовала.
Или умерла.
На протяжении многих лет эта мысль крутилась в голове, как бы сильно я ни надеялся, что Лайла где-то там, живет гораздо лучшей жизнью, чем та, что была у нас в приюте.
Из Google я узнал, что модель этого кампейна зовут Блэйк Шепфилд. С небольшой помощью жуткого частного детектива Линкольна выяснилось, что Блэйк много лет назад удочерили, и все это время она жила в Нью-Йорке… А еще, что при оформлении опеки ей официально сменили имя – хотя частный детектив не смог найти подробностей о том, как ее звали раньше.
Это многое объясняло.
Невозможно найти того, кого больше не существует.
Даже если бы у меня не было всей этой информации, я все равно узнал бы ее. Ни у кого больше нет таких глаз. Ни у кого, кроме нее.
Завораживающие темно-синие глаза, оттенок которых, казалось, плавно переходил в фиолетовый, были не похожи ни на что, когда-либо виденное мной раньше.
Бездонные, бесконечные, словно бескрайние просторы ночного неба перед рассветом. В этих таинственных озерах таилась загадка, сокрытая длинными темными ресницами, которые только подчеркивали их глубину. Когда она смотрела на меня, казалось, могла видеть насквозь, заглядывать в душу, и я даже ребенком боялся, что она подумает, словно мне чего-то не хватает.
Я сел ровнее, заметив, что Блэйк вновь идет в мою сторону. Лихорадочно я всматривался в строчки меню, пытаясь найти хоть что-то, что могло мне понравиться.
Это место было шикарным. Я всегда чувствовал себя более комфортно в простеньких забегаловках, чем в таких местах, как это.
Но тут была она. Значит, здесь буду и я.
– Уже выбрали? Или вам нужно больше времени? – холодно спросила она, очевидно, все еще под впечатлением от моих закидонов.
– Стейк с хрустящим картофелем фри, – сказал я, внутренне ликуя от легкой искорки веселья в ее взгляде от того, что я заказал картошку.
– Классическая картошка фри?
– У вас есть картофель по-деревенски? Слышал, этот вариант вкуснее всего.
Она фыркнула, и я понял, насколько нелепой была моя широкая улыбка, впрочем, как и все, что слетало с моих губ сегодня. По крайней мере, она больше не злилась.
– К сожалению, она закончилась, – с милой улыбкой сказала Блэйк.
– Что ж, переживу, – протянул я и поддался вперед: она так чертовски пьянила. – Можно еще воды? Пересохло в горле.
