– Ты выглядишь сексуально в этой джерси, миссис Ланкастер, – крикнул я, отъезжая от борта.
Матч начался, и «Сиэтл» с самого начала играл безжалостно. Они били сильно и быстро, как стая обезумевших быков, бросающихся на матадора. Уолкер был гребаной рок-звездой. Блокировал удар за ударом: он делал все, чтобы игра казалась со стороны очень легкой.
– Вот это мой вратарь! – закричал я, когда Уолкер сделал двадцатый сэйв… за период. И дело было не в том, что я отстой… Я надирал задницы. «Сиэтл» просто убивал нападающих, а Томми играл с травмой.
«Сиэтлу» дали предупреждение за игру высоко поднятой клюшкой, и мы оказались в большинстве. Томми каким-то образом набрал скорость, несмотря на поврежденную ногу, катил, как одержимый. Он прорвался сквозь их оборону и забросил шайбу. Та отскочила от одного из игроков «Сиэтла» и срикошетила в сетку. Мы все взревели.
Во втором периоде «Сиэтл» сравнял счет несколькими эффектными приемами и ловкими передачами после того, как Сото решил сбросить перчатки и ввязаться в драку голыми руками с парнем из «Сиэтла».
Мы наблюдали за ними, сбитые с толку, но, думаю, это был… прогресс. В кои-то веки он не пытался избить своего товарища по команде.
Тем не менее, я все еще чертовски ненавидел его. И надеялся, что он сбросится со скалы или попадет под машину.
Но прогресс есть прогресс.
К третьему периоду победа была в наших руках. Я блокировал удары, как живая стена, принимал и отражал шайбы, как обладатель Джеймс Норрис Трофи[17], которым, кстати, и являюсь.
И на последних минутах, когда их вратаря удалили, мы поняли, что победим. Я выбил отскочившую шайбу и отправил ее Томми, который легко забил гол.
Прозвучал финальный гудок, и вся команда направилась к скамейке запасных, чтобы узнать счет «Далласа». Кто-то из персонала следил за этим, пока мы играли, и в настоящее время «Даллас» и «Детройт» сыграли вничью 1:1.
Оставалось три минуты. Арена уже вовсю праздновала, очевидно, забыв, что остался один важный кусочек головоломки… но мы были прикованы к одному из телефонов помощника тренера.
Каждая проходящая секунда была мучительной, а коллективный взгляд прикован к экрану, как будто мы могли повлиять на результат.
И тут случилось это – Линкольн вышел к воротам и забросил шайбу прямо между ног вратаря. Поскольку Золотой мальчик был моим гребаным героем, он указал на ближайшую камеру и послал воздушный поцелуй.
Я принял его воздушный поцелуй, в то время как остальная команда начала праздновать.
