Это наша игра, и мы будем играть так, словно это последний бой. Мы здесь не для того, чтобы отступать, мы здесь для того, чтобы стоять на своем и показать, из чего сделаны.
Команда ответила хором яростных кивков и решительным выражением на лицах, соревновательные инстинкты включились на полную мощность. Тренер постучал по доске, чтобы подчеркнуть это.
– Когда выйдете на лед, помните, что вы не просто игроки. Вы воины. Вы сражаетесь за каждый миллиметр территории. Эта игра наша, и мы собираемся заявить на нее права, чего бы это ни стоило!
Мы хором начали скандировать «Кобры» после того, как Уолкер заревел на всю раздевалку.
Я поднял глаза и захотел их себе выцарапать, потому что усмехающийся Сото оказался прямо напротив меня. Я чертовски сильно скучал по Далласу.
Команда разошлась. Прошло еще десять минут, прежде чем мы вышли на лед, и я повернулся к Уолкеру. Нужно было собраться с мыслями.
– Уолкер, пришло время «встряхнуться».
Мистер Прекрасный принц упрямо покачал головой, выражение его лица не изменилось.
– Ну уж нет. Это даже не по-настоящему. На этот раз я не куплюсь.
Я приподнял бровь и торжественно пригрозил.
– Я позвоню Линкольну, и тебя вышвырнут из круга доверия.
Глаза Уолкера расширились, и он посмотрел на меня пронзительным щенячьим взглядом.
– Что за «круг доверия»? Я в нем состою? – он прищурился. – Подожди, это из фильма «Знакомство с родителями»?
– Подними задницу и станцуй со мной, Дисней, – рявкнул я, в готовности покачивая бедрами.
Он застонал, но секундой позже встал на ноги вместе с вратарскими щитками и всем остальным.
– Включай музыку, – вздохнул он.
Я пролистал варианты, прежде чем нажать на песню Bejeweled и начать дерзко двигать плечами. Затем позволил бедрам покачаться из стороны в сторону, потом добавил размахивания руками в воздухе. Я выглядел так, будто имитировал надувного зазывалу, которые обычно стоят возле автосалонов.
Другие ребята из команды наблюдали за нами со смесью веселья и скепсиса.
Некоторые даже достали телефоны, чтобы записать наше выступление.
Сото не смог скрыть раздражения и зарычал, пробормотав:
– Гребаные идиоты.
Это я, конечно, проигнорировал.
Я выполнил серию нелепых вращений, конечности в дикой самозабвенности двигались хаотично. Уолкер добавил немного новых движений в танец, коньки заскользили по полу, нелепо демонстрируя ноги.
В какой-то момент я схватил Уолкера за руку, и мы исполнили театральное ча-ча-ча, дополненное синхронными вращениями и наклонами.
