Горло болело, глаза налились кровью, кожа была липкой… а мышцы живота болели.
– Я ужасна, – прошептала я, надеясь, что когда-нибудь я смогу поделиться и этим своим маленьким грязным секретом и немного облегчить эту боль.
Я вернулась в комнату, на прикроватной тумбочке зажужжал телефон. Я бросилась поднимать его, на экране высветилось сообщение:
Ари:
Удачи сегодня, солнышко. Скоро увидимся.
Волна тепла сразу же захлестнула меня… но также и стыд. Ари был моим шансом… шансом на что-то хорошее. И когда узнает, насколько я не в себе… это только все испортит.
Телефон снова зажужжал, сигнализируя о том, что такси на месте.
Я была близка к истерике, когда схватила сумку и направилась в гостиную. Шарлотта сидела на диване, щелкая каналы на телевизоре, и странно посмотрела на меня, когда я проходила мимо… вся в слезах.
– Увидимся, – прошептала я и вышла за дверь, прежде чем она успела задать какие-либо вопросы.
Я вытерла лицо, прежде чем сесть в ожидающую машину. Я смогу пережить этот день. Смогу воспользоваться возможностью.
Я должна была воспользоваться ей.
Я не могла потерять Ари.
Машина тронулась, город проносился мимо меня, и тяжесть прошлого ощущалась грузом, давящим на всю мою сущность.
Тридцать минут спустя мы добрались до огромного павильона, где проходила фотосессия Renage. Всю дорогу желудок скручивало от ужасного дискомфорта. Я поблагодарила водителя и вошла внутрь, сразу же окунувшись в кипучую деятельность на съемочной площадке. Суетящиеся визажисты, парикмахеры и стилисты казались далекими, словно двигались сквозь дымку.
Мои шаги были нетвердыми, и я цеплялась за каждый вдох, желая, чтобы чувство неловкости утихло.
Яркие огни висели над головой, их интенсивность усугубляла дискомфорт, они отбрасывали резкие тени, которые танцевали перед моими глазами. Яркий фон, сюрреалистичная фреска насыщенных цветов и замысловатых деталей казались почти сказочными, как мерцающий вдали мираж.
Я завернула за угол и застыла как вкопанная. Глаза расширились, а челюсть отвисла, когда я заметила знакомую татуировку в виде бабочки на хорошо сложенной, загорелой спине.
Вместо Дерека Торнтона передо мной стоял Ари Ланкастер, демонстрирующий пару обтягивающих черных трусов-боксеров Renage, которые почти не оставляли простора воображению.
Тонкая хлопчатобумажная ткань облегала тело, как вторая кожа, подчеркивая великолепие мускулов. Мои чувства обострились, тело инстинктивно отреагировало на открывшееся зрелище, волна желания заставила мое естество напрячься.
