Затем он обратился ко мне: – Тебе же понравилось. Кажется, ты даже словила кайф.
– Ничего подобного. – Мои щеки предательски запылали румянцем.
Чэнс заговорил с официанткой, пока она нас рассаживала. Женщине, видимо, было далеко за шестьдесят, но его это не смущало.
– Вчера вечером моя подруга заказала эротический танец со стриптизершей и не хочет признаться, что ей это понравилось.
Женщина улыбнулась, понимающе покачала головой и произнесла с ярко выраженным ямайским акцентом:
– Здесь нет места смущению, дорогая.
Что происходит в Вегасе, остается в Вегасе. Получайте удовольствие от небольшого загула, если хотите. А в понедельник можно вернуться к своей консервативной сущности. Я принесу вам кофе, а вы, когда будете готовы, сами возьмете в буфете все, что захотите. – С этими словами женщина удалилась.
– Ну, давай же, признавайся, что тебе понравилось, когда попка той телочки ерзала на тебе.
– Почему тебе так нравится заставлять меня признаваться в чем-то, от чего чувствуешь себя неловко? – Я уже призналась в одной неприличной вещи и не имела ни малейшего желания компрометировать себя и дальше.
– Имеется в виду тот случай, когда ты призналась, что удовлетворяешь сама себя?
Я почувствовала, что мое лицо горит, как при высокой температуре. Я поднялась и направилась к буфетной стойке, хотя только что уселась за столик. Но Чэнс задержал меня, схватив за руку.
– Никогда не надо стесняться того, что доставляешь себе удовольствие или наслаждаешься эротическим танцем с женщиной.
Это прекрасно, как и ты сама.
Перед тем, как отправиться перед обедом на прогулку, мы навестили козленка. Милое существо, он так обрадовался, когда мы приехали, и все скакал вокруг Чэнса и лизал ему лицо.
– Эсмеральда-Снежинка так оживился, когда увидел тебя.
– У меня все лицо до сих пор липкое от этих приступов нежности.
– Вижу, ты скучал по нему. – Я рассмеялась.
– Все это хорошо, но что же нам все-таки делать с этим существом?
– С этим существом? Не называй его так. Он же все равно как наш приемный ребенок.
Чэнс остановился и, подняв глаза к небу, расхохотался."
"– Козел – наш ребенок?
– Именно! У него же на всем белом свете никого нет, кроме нас.
– А если серьезно, Обри. После того, как… наши пути разойдутся, что ты собираешься с ним делать?
У меня упало сердце…
После того, как наши пути разойдутся.
Я безуспешно пыталась смириться с тем, что Чэнс снова недвусмысленно намекал на скорый конец нашего совместного путешествия.
