Сидит на корточках и меня держит, одной рукой под колени, а второй - под затылок. Как ребенка.
И сильный такой, надо же… Легко очень держит, спокойно. Приятно в его руках лежать.
Вообще, мы с ним тактильно очень даже совпадаем, удивительно просто. Он умудряется меня успокаивать одним только прикосновением, ласками, мягкими поглаживаниями… Хочется расслабиться и замурлыкать, словно кошка.
Еще бы рот не раскрывал при этом, цены бы ему не было…
Потому неудивительно даже, что я так легко перешла от истерики по поводу его возможных шуточек на тему моих шрамов к методичному продумыванию стратегии поведения.
Папочкины гены, наложенные на природную медлительность и хладнокровие… На этом Кирилл меня и подловил в прошлый раз, и теперь ловит.
Я пока соображу, как среагировать, он уже лапами своими цепляет, словно медведь гризли, и подтягивает к себе поближе. И настолько мне хорошо и безопасно в его объятиях, что любое критическое мышление отключается, толком не начавшись.
Я же и в первый раз с ним хотела сопротивляться, но сначала офонарела от удивления, потом привычно впала в ступор… А когда появилась возможность действовать, уже было поздно.
Он меня сграбастал и вовсю тискал и целовал, полностью мозг отрубая и перенастраивая на волну похоти.
В этом - моя слабость, мне его, по-хорошему, постоянно хотеть нежелательно, если планирую выиграть в нашей схватке, конечно же.
А я, так уж получилось, планирую.
Постоянно.
Пора себе признаться, Мартиша, что рядом с ним ты превращаешься в течную сучку.
Это странно, учитывая, что раньше подобного бреда не наблюдалось.
А тут так действует на меня странно: хочется одновременно нахамить, напакостить, потому что невыносимый же гад и солдафон, и тут же кошечкой прогнуться. Показать себя, так сказать, с лучшей стороны… Бред бредовый…
Но, с другой стороны, если хочется, то почему бы и нет?
Вот только воспитать его для начала неплохо бы. Хоть чуть-чуть.
А то выискался абьюзер. Арбузер…"
"Вот раскатаю я этого арбузика на мелкие блины.
Но без конфликтов, хватит уже, у меня появилась цель!
Хочу достучаться до сердца мужчины, которое он прячет за каменной стеной. И посмотреть, какой он на самом деле.
Что читается в прищуренных светлых глазах, понять сложно. Но он не улыбается, и то хорошо.
Держит своими сильными пальцами моё запястье, проверяет пульс. Я молчу, продолжая смотреть на него, словно в первый раз вижу, словно у него рога выросли и морда медвежья.
