И в этих разговорах я неизменно одерживала верх, приводила аргументы…
В жизни, кстати, такого ни разу не было. Папа – очень авторитарный человек. До сих пор удивляюсь, как это мне позволили после всего случившегося жить своей жизнью так далеко от него…
Дверь открывается, я делаю шаг навстречу…
И мгновенно шарахаюсь ближе к комнате, замираю у стены, вытянувшись по струнке.
Потому что за порогом – не отец.
Высоченный, одетый во все черное, совершенно чужой человек!
Он заходит в квартиру, видит меня и дверь за собой закрывает.
Звук отчетливо отдается в моем воспаленном страхом и надвигающимся безумием мозгу – захлопнувшейся крышкой гроба.
Настолько страшно, что даже дышать не могу. Мне так жутко не было даже тогда, когда человека на моих глазах убивали, потому что там опасность не понималась. И мне, идиотке, казалось, что ее нет, опасности. Если не буду дергаться, конечно.
А вот сейчас…
Не могу дышать, и взгляда оторвать от стоящего на пороге мужчины не могу. Говорят, что если заглянуть в глаза убитого человека, то в зрачках можно увидеть отражение убийцы…
Отражение вошедшего у меня сто процентов отпечатается намертво, и не только в зрачках…
Он высокий.
Высоченный! Одет во все черное, настолько сливается, что даже невозможно разобрать, что именно на нем. Куртка? Толстовка? Пуховик?
Кепка черная закрывает половину лица. Только и видны – четко очерченные губы и жадно блестящие глаза.
— Дыши, — тихо говорит мне незнакомец, и от его голоса все внутри замирает.
Открываю рот… И начинаю дышать.
Тут же ощущаю, что от недостатка кислорода и его слишком быстрого восполнения голова кружится дико. Колени подгибаются и дрожат.
Пальцы скребут по стене.
Руки… У него в руках нет оружия. Это, конечно, ничего не значит, но…
Он делает шаг вперед, осматривает мою беспомощно распластавшуюся по стене фигуру, усмехается.
И именно эта усмешка, ленивая и снисходительная, кажется смутно знакомой…
И фигура – тоже…
И весь его вид – на фоне дверного проема… Что-то…
Но паника в голове не дает сосредоточиться, отбрасывает ненужные смутности, как нечто несущественное.
Потом, потом…
Он ведет себя не как убийца, а как человек, ожидающий увидеть то, что и увидел, собственно…
Открыл дверь ключом…
Где взял?
Папу не могли заставить, не могли знать… Значит, папа сам дал этому человеку ключ от квартиры и адрес, сообщил, что я здесь.
Я никому не доверяю, но папа, видимо, доверяет. Ему.
— Не падай, — опять говорит мужчина и делает еще шаг ко мне. Осторожный. Медленный.
