Сажусь, не в силах оторвать взгляд от четко прорисованных кубиков на животе, жестких мышц… Красивый, ну надо же… Я и не видела никогда таких!
Облизываюсь непроизвольно.
Кирилл сейчас, мокрый и распаренный, похож на карамельку. Его хочется всего облизать.
От внезапной слабости под его внимательным ироничным взглядом подламывается рука в локте, машинально стараюсь сесть ровнее и натыкаюсь на ровный ряд упаковки с презервативами.
Кирилл отслеживает это, растягивает губы в усмешке:
- Думаешь, не хватит?
- Не… Не… Мне в душ…
Интересно, а чего это я краснею? После всего-то?
Подрываюсь, иду, стараясь не путаться в простыне и прикидывая, как побыстрее проскользнуть мимо неподвижно стоящего Кирилла, но на входе в ванную он меня перехватывает и легко толкает обратно, в сторону кровати.
- Не надо тебе мыться. Мне нравится твой запах. Разворачивайся.
Ох…
В полной оторопи теряю простыню, хочу развернуться и высказать все, что думаю о его бесцеремонности, но вместо этого… Послушно становлюсь на колени на кровати.
- Вот так… Отлично с этого ракурса… Бля, я так эстетом стану… Демон со смеху сдохнет…
Он опять говорит что-то непонятное, но мне уже не до слов.
Резкое проникновение заставляет вскрикнуть и выгнуться сильнее в пояснице.
- Ого… Отлично… Иди ко мне, ведьмочка… - меня за локти поднимают вверх, еще жестче насаживая на член, я гнусь непроизвольно и вскрикиваю на каждый грубый толчок. Сердце выпрыгивает из груди, в горле замирают вздохи. А в шею сзади впиваются острые зубы.
Больно и возбуждающе.
От этой хватки хочется растечься патокой по кровати, подчиниться любым его действиям.
Боже, как хорошо, что с ним нет нужды притворяться, что-то изображать… Как хорошо, что это только на одну ночь… Просто выпустить демонов и опять… Опять… Опять… Быть… Спокойной… Правильной… Мартой…
Сама не замечаю, как начинаю подаваться назад, неумело и слабо, но Кирилл, мой случайный попутчик в нашем странном поезде Дня всех влюбленных, ловит это движение, прижимает меня за низ живота к себе, плотнее впечатывая ягодицами себе в пах, кусает поощрительно в шею и хрипит:
- Молодец, ведьмочка… заценила? Полетели, да?
Полетели…
Эта ночь – вся для полетов.
Пусть будет так, как он хочет.
А завтра… Да плевать на завтра…
Он уедет.
Я останусь.
И эта ночь дикая в День всех влюбленных тоже останется. В моей памяти по крайней мере.
Он сжимает меня все сильнее, уже несдержанно рыча в шею что-то крайне пошлое… И я отвечаю, раззадоренная, не менее горячо и пошло.
