Потому что член оказывается в непосредственной близости от границы, за которой проходит унизительная для меня вещь – физическое, дикое совершенно, влечение к этому смеющемуся гаду.
Дергаюсь, глупо двигаю ногами, но ничего сделать не способна. Только пыхтеть злобно, отдуваться и прожигать взглядом опять склонившегося надо мной Кирилла.
— Не дергайся, Марта, — он опять убирает от моего лица волосы, кожа на пальцах царапучая. Приятно до дрожи. Сволочь какая… Приятная. — Ты обо мне так плохо думаешь, что даже смешно.
— Плохо? Плохо? — заевшая пластинка во мне никак не перейдет на следующую звуковую дорожку.
— Конечно, плохо… Неужели ты думаешь, что я стал бы тебя ебать, если б был женат?
— А что тебе помешало бы? — фыркаю я.
— Ну… Не знаю… Например, обязательства перед женой? Или уважение к ней? Любовь, в конце концов?
— Многим это не мешает!
— Я - не многие, — он становится невероятно серьезным, а пальцы переползают с лица на шею, чуть ласкают, а затем…
Затем он неожиданно поднимается, отпуская меня, и садится, опираясь на изголовье кровати.
Я пару минут лежу, тупо пялясь в потолок. Удивляясь. Он же, вроде, секса… Член стоял… Бросаю взгляд на простыню, топорщащуюся в районе паха, поправляюсь – стоит.
И что? Опять будет насмехаться? А потом трахнет? Вот и весь разговор…
— Я - вдовец, — неожиданно говорит Кирилл, вытягивается, разминает шею, — женился сразу после совершеннолетия… Первая любовь, первые отношения… Женился, родился сын. Никита, Кит. А через три года она… Рак, знаешь ли, бывает внезапным.
Сгорела за несколько недель.
Я переворачиваюсь на живот, смотрю на него внимательно, ища на лице признаки… Ну… Не знаю… Боли? Сожаления? Он ее еще любит?
— Ты ее еще любишь?
Вопрос вырывается неожиданно даже для меня. зачем спросила? Дурёха…
А если скажет, что да? Что делать будешь?
—Любил, — коротко отвечает он, вытягиваясь сильнее, вдыхая и выдыхая нарочито медленней, — а сейчас… Сложно сказать, Марта… Это так давно было, столько всего произошло, что-то забылось…
— Мне жаль.
— Мне тоже, да. Кит вырос без мамы. Я, конечно, старался, чтоб он не чувствовал себя… Но все равно.
— Он на тебя похож?
— Немного, — Кирилл улыбается, тепло так, легко, — но больше на маму свою. Такой же… Улыбчивый.
— Мне кажется, ты тоже улыбчивый… — эта фраза тоже вырывается сама собой, я не контролирую уже то, что говорю, смотрю на него, опираясь на кулак и рассматривая лицо Кирилла пристально.
— Не-е-ет, — тянет он, — это вообще не так.
