Представляю, как Маша уйдет в
декрет, родит мне сына или еще оду дочь, и эта картинка мне нравится.
— Теперь все будет хорошо, — со вздохом произношу я, и снова поднимаю
голову на ее окна.
Понимаю, что мне теперь предстоит заслужить ее доверие, и ради этого я"
"готов пойти на все что угодно. Надо будет, просижу тут до утра, чтобы
дождаться ее и поговорить.
Но когда проходит еще двадцать минут, я начинаю нервничать. Встав со
скамейки, меряю шагами площадку возле подъезда, и вглядываюсь в каждую
машину, проезжающую по двору.
Отодвинув рукав кожаной куртки, смотрю на часы.
«Половина девятого. Она еще два часа назад должна была приехать с
работы».
Ожидание становится похожим на пытку, а весь настрой на разговор с каждой
минутой куда-то улетучивается.
«Может, она больше не живет здесь?» — закрадывается в голову мысль.
На секунду представляю, что они с Тасей переехали к Кирееву, и внутри все
закипает.
«У них не настолько серьезные отношения», — ухмыляюсь я, и слышу за
спиной хриплый смех.
— Что ты ходишь как тигр в клетке? Туда-сюда, туда-сюда.
Поворачиваюсь и вижу перед собой бородатого, щуплого мужика в грязных
брюках и в потертой куртке, которая размеров на пять больше чем нужно —
он буквально утонул в ней.
— Чей будешь хахаль? — спрашивает, кивнув на букет, затем закидывает в
рот семечки и одаряет меня улыбкой с шелухой на зубах. — Я тут всех знаю.
Местный как-никак.
— Ну, раз местный… — Я сую руки в карманы кожанки и выпрямляюсь. —
Тогда скажи, в какое время приезжает девушка на белой «Ауди».
Видимо, бродяге, как и многим людям его социального уровня, просто
захотелось общения. Ведь куда ни глянь, бомжи самые приветливые и
благодарные люди. Стоит только сигареткой их угостить, как они тебе и
здоровья, и богатства, и всего самого-самого пожелают.
— Ты про Машу, что ли? — внезапно называет ее имя. — Так она обычно
около семи приезжает. Во, смотри! — Подойдя ближе, показывает ладонь со
шрамом. — Это она меня заштопала. Я тут было полез в урну и руку
распорол об стекло.
Кровищи было, у-у-у, — протягивает, сморщив лицо. —
Думал, сдохну. Но тут, — широко улыбается он и с довольным видом
протягивает: — Ма-а-аша из подъезда вышла. Отвезла меня в больничку, заштопала, и теперь я как новенький.
«Неудивительно, — подмечаю я. — Маша никогда не пройдет мимо чужой
беды. Даже вонючего бомжа не побрезговала посадить в свою машину».
Он оглядывает парковку во дворе и пожимает плечами.
— Наверное, у своего ухажера осталась.
