— Доктор, — шепчет она и, подойдя ко мне, обдает приторно-сладким
ароматом духов, — его жизнь вне опасности? Он очнется?
Не могу выдавить ни слова.
Разве я могла подумать, что когда-нибудь окажусь в такой ситуации?
Стою рядом с мужем, рядом с отцом моей дочери, которому только что
сделали операцию, а какая-то молодая девица называет его женихом и
переживает за его состояние.
Боже, это правда происходит наяву?
— Анжела… — с закрытыми глазами едва слышно хрипит муж.
Блондинка подбегает к кровати, садится рядом с ним, берет его за руку и
наклоняется к лицу.
— Я рядом, милый. Я с тобой, все хорошо.
А дальше все происходит как в замедленной съемке: она медленно ведет
рукой по его темным густым волосам, гладит его лицо с аккуратной черной
щетиной.
От увиденного у меня замедляется пульс, слезы предательски жгут глаза, а в
голове ударным колоколом звенит голос мужа: «Анжела…»
Мое сердце и так почти не бьется, но его безжалостно добивают следующие
слова Кирилла:
— Анжел, слава богу, ты цела.
Я за тебя очень переживал.
Переживал? За нее?! А за своих жену и дочь нет? Сердце ухает вниз, а затем
подскакивает вместе с раздирающим душу гневом.
Муж не видит меня, но я собираюсь исправить этот нюанс и вмешаться в их
трогательный диалог.
Рукавом халата смахиваю с лица слезы, обхожу блондинку, встаю рядом с
мужем и прожигаю его взглядом.
Визуал героев
Маша Романова, 29 лет. Врач-хирург, прекрасная жена и мать вместе
с семилетней лапочкой дочкой Тасей
А это, собственно, муж, который спустя девять лет счастливого
брака нашел молодую любовницу и собирается уйти из семьи.
36-летний директор Сочинского банка
Кирилл Александрович Романов
И его новая пассия 22-летняя модель Анжела Савицкая
Глава 4
Маша
В палате висит гробовая тишина.
Я не моргая смотрю на мужа, а он — на меня своими серыми глазами, как у
сибирских хаски. Именно в них я и влюбилась много лет назад, и напрочь
потеряла голову.
— Доктор, ч-что происходит? — испуганно шепчет блондинка.
— С ним что-то
не так?
Она не понимает, почему я так пристально смотрю на ее Кирилла. В панике
оглядывает его лицо и задерживает взгляд на ссадине на лбу.
— Проблемы с его раной, да? Нужно зашивать? Оперировать?
«Проблема с его совестью, — про себя отвечаю я. — И это неоперабельно…»
Кирилл выпускает ее тонкую кисть из своей крепкой руки и, продолжая
смотреть мне в глаза, произносит:
— Анжел, выйди в коридор.
