Точнее, она думает, что я на нуле, не догадываясь о том, что у меня
припасена приличная сумма на наше с ней будущее.
После ужина я снова поднимаю с ней вопрос, который не дает мне покоя.
— Мне не нравится, что в нашем доме находятся посторонние люди. Зачем
нам домработница? Посуду моет машина, полы — робот-пылесос, стирает
тоже машина. А еду можно из ресторана заказать.
— Милый, — Анжела встает на носочки и обвивает руки вокруг моей шеи, —
во всех приличных домах есть домработницы, — целует в губы.
— В первую
очередь это говорит о статусе семьи, — снова целует. — А ты у меня очень
важная персона, поэтому у тебя должно быть все самое лучшее.
Прижимается к груди и на выдохе протягивает:
— Я всего лишь забочусь о тебе, любимый. На днях к нам на ужин придут
твои деловые партнеры, так вот пусть они знают, что в твоем доме есть люди, которые отвечают за порядок и готовку. Это по статуту положено.
Затем резко хватает с комода свою лаковую сумку и машет рукой.
— Все, я убежала в благотворительный фонд.
Буду часа через два.
Анжела не сидит без дела: то помогает детским домам, то
благотворительным фондам, то приютам для животных. И как только ее на
всех хватает?
Вхожу в свой домашний рабочий кабинет, сажусь за стол и отвечаю на звонок.
— Слушаю!
— Кирилл Родионович, завтра к вам направят мастера, он посмотрит, что
случилось с камерами видеонаблюдения. В одиннадцать удобно будет?
— Да, у меня как раз выходной.
— Отлично, тогда до завтра.
Камеры уже больше месяца назад вышли из строя, а у меня только сейчас
дошли до них руки.
Анжела предлагает забить на это, но я с ней категорически не согласен.
Считаю, что дом обязательно должен находиться под наблюдением.
— Нужно найти гарантийный талон на камеры, — вспоминаю я и медленно
ковыляю в спальню.
Один за другим выдвигаю ящики комода, роюсь в бумагах, наконец, нахожу
стопку гарантийников на мебель и технику, достаю их, едва успеваю отойти в
сторону, как комод с открытыми ящиками падает в миллиметре от моей
больной ноги.
— Черт! — цежу сквозь зубы. — Давно пора прикрепить его к стене.
Этот комод вечно падает, когда в нем одновременно открыты все ящики, но я
постоянно про это забываю.
Кое-как сажусь на пол, собираю все, что вылетело из комода, и задерживаю
взгляд на сумке из крокодиловой кожи, размером с косметичку.
Что она делает посреди барахла, до которого давно нет никому дела?
Сначала думаю: это, наверное, забыла Маша.
