Прихожу на работу, а меня здесь уже ждет испытание номер один.
— Мария Андреевна, занесите копию историю болезни в седьмую палату.
Пациент просил.
Не успеваю возразить, как коллега сует мне бумаги и, поправляя
медицинскую шапочку, бежит в конец коридора.
— Зашибись… — вздыхаю я, глядя на историю болезни пациента Романова
Кирилла Родионовича.
Приближаюсь к палате и вижу в приоткрытой двери его белокурую пассию.
— Наверное, твоя жена очень зла на нас, — вздыхает она. — Кирюш, мне
даже немного страшно, что ты лежишь в отделении, в котором она работает.
Знаешь, женщины, которым изменили мужья, способны на страшные
поступки. Даже если с виду она выглядит спокойной, то это ни о чем не
говорит. Будь начеку ладно? Все-таки Мария сейчас находится в полном
отчаянии и в таком состоянии может выкинуть все, что угодно.
— Это как в том анекдоте, — усмехается Кирилл. — Жена застала мужа с
любовницей, скандалить не стала, но попросила сесть друг к другу поближе, чтобы сфотографировать их на памятник.
— Ха-ха-ха, — аплодируя, вхожу в палату. — Какой смешной анекдот. А
главное — жизненный.
Пока они оба таращатся на меня во все глаза, я достаю из подмышки
историю болезни и кидаю на кровать.
— Тебе просили передать.
Блондинка, потупив взгляд, выдавливает:
— Здравствуйте, Мария…
— Доброе утро! — бросаю небрежно и достаю из кармана халата мобильник.
— Сядьте поближе, пожалуйста. Хочу сделать фото на памятн… —
Растягиваю на губах улыбку и поправляю себя.
— На память. Ну, конечно же, на память.
— Мария Андреевна, вас ждут на консилиуме, — раздается за спиной голос
коллеги.
Жалю взглядом мужа с любовницей и выхожу в коридор.
У меня очень странная защитная реакция. Мне безумно больно видеть их
вместе, больно осознавать, что теперь мой муж принадлежит другой, но, чтобы не показать свои истинные чувства и не пуститься в слезы или не
вцепиться в волосы той, которая разрушила мою семью, я надеваю на лицо
равнодушную улыбку и пытаюсь шутить.
Стою, прикалываюсь над этой парочкой, прячу за улыбкой свои настоящие
эмоции и делаю вид, что мне плевать на происходящее.
А в этот момент мое сердце кровью обливается…
Одному богу известно, какими усилиями мне дается эта равнодушная улыбка
и способность шутить.
Глава 13
После консилиума подхожу к палате Дениса Киреева и становлюсь
свидетелем еще одного интересного разговора.
— Ден, ты шутишь что ли? — слышится незнакомый голос.
