Сахана закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы и когда открыла их, Алкида рядом с ней уже не было. Его шаги раздавались на лестнице, а когда она добежала туда, то услышала хлопок двери. Сахана выбежала за ним на крыльцо в невыносимый холод только чтобы увидеть удивительное зрелище – Алкид шел к большому дому, окутанный невероятной красоты энергетическими потоками. Снежные вихри тянулись к нему своими меховыми щупальцами, но каждый раз наталкивались на преграду и рассыпались в пыль. Алкид не удосужился надеть на себя зимнюю одежду, и его темная фигура выделялась на белом фоне необычной легкостью и изяществом.
Его ноги просто не касались снега, поэтому он передвигался свободно и очень быстро. Сахану била крупная дрожь, слезы на щеках превратились в колкий лед и застыли, неприятно стягивая области под глазами. Пальцы рук и ног онемели от мороза, превращаясь в ледяное желе. Ей было невозможно больше так стоять, но она не могла пошевелиться. Алкид был уже очень далеко – снег скрывал его от ее взгляда.
Вдруг воздух вокруг нее согрелся, тепло проникло в тело, обволокло талию. Будто рука влюбленного мужчины, приподняла ей волосы, лаская их. Сахана вглядывалась в снежные завихрения и ей показалось, что Алкид тоже смотрит на нее через вьюгу. Слезы потекли по ее щекам полноводными ручьями. Ей было так больно от того, что он уходит и так сладко, что даже сейчас он думает о ней и согревает ее своим огнем, что она еле удержалась, чтобы не прыгнуть в снег и бежать за ним.
Вместо этого Сахана развернулась и ушла в дом.
Дрожь никак не унималась, и женщина подошла к зеркалу взглянуть на себя. Она выглядела ужасно – глаза покраснели и веки отекли от слез, нос был забит соплями. Вид был до того сумасшедший, что она сама сейчас приняла бы себя за дикую. Сахана усилием воли перевела взгляд на свою шею и коснулась ожерелья. Развернув его замком вперед, она ахнула от удивления. Теперь, когда Алкид больше не скрывал своей сути, она получила еще одно доказательство его магии – никакого замка не было вовсе.
Только ровный сплав серебристого металла, без единого зазора и трещины. Ошейник действительно было невозможно снять. Сахана была готова поспорить, что при попытке распилить это серебро, сломается любой инструмент. А потом вспомнила, как туго сжимали горло цепочки и запаниковала. Она приказала себе дышать, но вдох было сделать тяжело, а выдох получался только тогда, когда начинала кружиться голова.