– Вы тодорийцы?
– Да, ваша светлость, – подтверждает другой – седой старик. – Наша деревня – в трех часах пути отсюда. Когда в первый выходной я принес своей Арлинде пять ливров, она была счастлива. Где еще мы можем заработать целых пять су в день?
Остальные согласно кивают.
Я хмурюсь. Я уже неплохо разобралась в денежной системе Тодории и знаю, что один ливр равен двадцати су. Значит, в день каждый из этих рабочих зарабатывает четверть ливра. Но разве месье Дюбуа не говорил, что платит им в два раза больше?
Когда я возвращаюсь в усадьбу, карет перед зданием уже нет, и Алан при моем появлении в кабинете, уступает мне огромное кресло, в котором он сам только что сидел.
– Дела идут отлично, сударыня, – он довольно потирает руки. – Как я и говорил, от желающих вложить свои средства в наше предприятие нет отбою. Я вынужден отказывать большинству из них. Наша компания должна стать привилегированным бизнесом – это значительно поднимет курс ее акций.
И хотя я хотела поговорить с ним совсем о другом, его слова тоже наводят меня на определенные мысли.
– Скажите честно, месье Дюбуа, от тех, кому вы всё-таки продаете наши акции, вы получаете что-то лично?
Он не ожидает такого вопроса, и щеки его покрываются густым румянцем – неожиданная реакция для такого пройдохи, как он.
– О чём вы говорите, сударыня? – у него хватает сил гордо вскинуть голову.
Но этим меня уже не проймешь.
– Я желаю видеть список всех тех, кто приобрел наши акции, – строго говорю я.
– Я не сочту за труд побеседовать с каждым из них. И если хоть кто-то…
Он не дает мне договорить.
– Зачем же вам так утруждать себя, сударыня? Даже если кто-то из этих господ считает возможным отметить мой скромный труд небольшим вознаграждением, разве это идет во вред нашему делу?
Я усмехаюсь. Нет, не идет. Эти маленькие поборы я готова спустить ему с рук. Но вот прощать другое не намерена.
– Скажите мне, Алан, сколько в действительности вы платите нашим рабочим? И не вздумайте врать!
Его плечи опускаются.
– Стоит ли вам беспокоиться о таких пустяках, сударыня?
– Отвечайте, сударь! – я повышаю голос. – Если вы намерены продолжать ваш обман, я доложу обо всём его величеству. И здесь речь идет уже не о невинных подарках инвесторов, а о растрате средств компании с государственными капиталами. Вы окажетесь в тюрьме раньше, чем успеете добежать до границы Тодории.
