– Скажите, ваше сиятельство, а как так вышло, что портал оказался именно в вашем доме?
Нас сопровождают двое слуг, но они держатся на расстоянии и не могут слышать наш разговор. Месье Амбуаз вздыхает:
– Я и сам хотел бы это знать, сударыня. Он открылся недавно и так неожиданно, что я до сих не могу прийти в себя. Месье Ве-ре-сов, – фамилию Андрея Романовича он выговаривает по слогам, – появился в моем кабинете словно из воздуха. Никогда раньше ничего подобного не случалось. Не знаю, связано ли это со мной лично или с тем местом, где стоит мой особняк.
– А это место чем-то примечательно?"
"Граф еще больше мрачнеет:
– К сожалению, да. Во времена инквизиции на этом месте сжигали ведьм.
Я чувствую дрожь во всём теле. Месье Амбуазу, кажется, тоже не по себе.
– Это было давно, но, согласитесь, приятного в этом мало. Между прочим, сударыня, если вы ведьма, то советую вам об этом молчать. Многие до сих пор вспоминают инквизиторов не с ужасом, а с одобрением.
– С чего вы взяли, что я – ведьма? – удивляюсь я.
Граф смотрит на меня долго и пристально, а потом пожимает плечами:
– Ну, нет, так нет. Хотя месье Вересов говорил, что воспользоваться порталом могут только те, у кого есть магические способности. Нет-нет, сударыня, не беспокойтесь, мне нет до этого никакого дела. Сейчас меня больше волнует то, почему я сам оказался в это вовлечен.
Наш разговор прерывается, потому что с площадки, на которой мы остановились, открывается такой вид, что я только восхищенно ахаю.
Погода солнечная, облаков на небе почти нет, и вся Тодория лежит перед нами как на ладони.
Величественный Алар со шпилями церквей и башнями дворцов. Небольшие, разбросанные и на горных склонах, и в долине деревушки. Золотистые поля, зеленые луга и синие глади водоемов. Мне кажется, я попала в сказку.
Месье Амбуаз довольно улыбается.
– Вам нравится, сударыня?
Отвечать не требуется. Он всё видит и сам.
На обратном пути мы проезжаем через одну из деревень, и идиллическая картина рассеивается.
Десятка два дворов производят тягостное впечатление. Небольшие, давно нуждающиеся в ремонте домики держатся на честном слове. Повсюду грязь и нищета. Немногочисленные жители в заплатанных или откровенно рваных одеждах бросают на нас отнюдь не приветливые взгляды.
С одного из дворов выбегает мальчишка лет пяти – чумазый и явно голодный. Он тянет к нам дрожащую руку.
Граф пришпоривает коня.
